Бабкино подворье

За прозрачным стеклопластиком окна моросил зануда-дождь. На душе было как-то муторно и тускло. Я сидел за столом в кабинете и от нечего делать рассматривал древние книги, оставшиеся от деда.

В сорокаэтажной коробке небоскреба, где имел несчастье проживать я, на три четверти часа отключили электричество. Обычная профилактическая проверка. Люмолампы, встроенные в потолок, работали от каких-то батарей, установленных в подвале здания. Свет они давали неважный, но лучше, чем ничего.

Сейчас в такую гадкую погоду ничего не хотелось делать. Усталость давила с тяжестью тридцатитонного пресса. Можно было бы посмотреть криптовизор или полазить по нитям виртуальной паутины, но и то и другое требовало наличие электричества.

Что ж, или сон, или дедовское наследство, пылившееся долгие годы в недрах старинного комода. Первое – это, конечно, хорошо, но уже знакомо, а вот второе – хм… может, что интересное. Находили же люди прошлого что-то в чтении.

Я взглянул на голограмму хронометра, работающего на батарейках. Еще двадцать минут до конца профилактики. Для сна слишком мало, а по сему я с некой опаской открыл  книгу, лежавшую первой сверху в стопке.

Титульный лист поистерся и пожелтел от времени, но буквы было видно четко: А.Дюма «Три мушкетера». Имя автора мне ничего не говорило, да и название тоже. Сейчас в школах литературе мало удаляют внимание. Да и зачем, если с помощью криптовизора можно узнать всё. Этот небольшой аппарат ретранслировал образы прямо в мозг человека, создавая эффект полного присутствия. Сами собой исчезли и телевидение и радио и литература. Интересно, а для чего нас учат читать?

Ладно, что дальше? Я перевернул первую страницу. Мелкие буквы в страхе плотно жались друг к другу, строясь в четкие ряды, и расползались по всей странице. Я, морщась и щурясь в слабом свете, прочитал верхний абзац. Какой вязкий и насыщенный язык. А как плавно строятся предложения. Вот где понадобились школьные знания. Второй абзац дался легче, затем еще один и еще.

Я глотал страницу за страницей и не мог насытиться. Лишь гулкий звонок зуммера, известившего об окончании профилактики, привел меня в чувство. Теперь можно забросить весь этот древний хлам обратно в комод и благополучно забыть о нем. Вот только что-то, какая-то звенящая струна в голове требовала продолжения.

Я с сомнением посмотрел на голограмму хронометра, затем на криптовизор. Ладно, прочту еще пару страниц, узнаю, добрался ли этот странный юноша Д’артаньян до своего Парижа.

Остановиться я смог лишь, когда почувствовал, как слипаются от усталости глаза.

Утром немного развеяло. Дождь перестал. Но чувство тоски никуда не делось. Я с удивлением уставился на раскрытую книгу, на которой заснул. Такого со мной еще не случалось. Зуммер настойчиво заверещал, напоминая, что пора на работу. Поесть жалко не успею. Плеснув воды из-под крана в лицо, я выскочил из квартиры.

На выходе из подъезда меня остановил робот-охранник. Его сканер равнодушно скользнул по радужке моего левого глаза.

- На работу? – поинтересовался робот, закончив процесс идентификации.

- Ага, – буркнул я, поднимая ворот плаща.

- Поторопитесь, ваш поезд отходит через восемь минут, – проинформировал охранник.

Я кивнул и вышел на улицу. Пахло чем-то кислым и противным. Так всегда бывает после кислотных дождей. Натянув на лицо кислородную маску, я бегом ринулся до станции. Поезд просигналил первый раз, предупреждая об отправлении. Кондуктор, тоже робот, скользнул по мне механическим взглядом, пробил билет и тут же обернулся к следующему пассажиру.

Второй вагон, третье сидение возле окна. Мое место. Я третий год езжу на работу на одном и том же поезду, сажусь в одно и тоже кресло. Смотрю в широкое окно из пластика с тонким нейрополем, транслирующим на поверхности происходящее снаружи. Это хорошо. То, что привычно, то понятно и легко.

Судя по картинке на окне, на улице опять пошел дождь. Наверняка, кислотный. Я стянул неудобную маску с лица. Полчаса и здравствуй рабочее место. Железные рельсы пролегли через лес, когда-то зеленый и прекрасный, а ныне выжженный и мертвый.

Поезд останавливался на трех станциях на пути своего следования. На первой всегда входила два человека. Старик в поношенном пальто и с мрачным вечно недовольным лицом и миловидная девушка моего возраста, которая носила старомодные очки, из-за стекол которых на мир смотрели смущенные глаза янтарного цвета. Иногда у меня возникало желание поговорить с ней, но то не хватало смелости, то желания. Просто было приятно на нее смотреть, особенно когда на гладком нейрополе окна столь неприглядная картина, как мертвый лес и кислотный дождь.

Но сегодня что-то мешало мне сосредоточиться на лице девушки. Какие-то мысли бродили в голове, норовя нырнуть поглубже. С некоторым удивлением я обнаружил, что думаю о Д’артаньяне и его верных друзьях: Атосе, Портосе и Арамисе. Что это значит?

Я настолько растерялся, что не заметил, как поезд миновал вторую станцию. На третьей вышел старик и вошел молодой парень с красивой прической и натянутым по самые уши коричневым плащом. Всё, как всегда. Лица пассажиров за три года въелись в мою память. О некоторых я знал немного, о других совсем ничего. Можно было прислушаться к их легким пересудам, понять, что их интересует, чем они живут. Но меня это не волновало. Я знал – они такие, как я.

А вот господин Д’артаньян… Опять. Я даже испугался. Не слишком ли я много думаю о героях какой-то древней книги? Даже самые реальные шоу криптовидения не оставляли такого отпечатка.

Рабочий день прошел незаметно. Дел в офисе было мало, и большая часть времени пролетела в праздном ничегонеделании. Егор с Мариной пригласили меня вечером посидеть у них, но я отказался. Не люблю ходить в гости, да и признаться хотелось поскорее добраться до криптовизора, чтобы отрешиться от всего.

Поезд домой. Снова те же лица. Девушка легко улыбнулась мне краешком губ. Я ответил ей тем же, но подойти не решился.

Робот-охранник, дежуривший у подъезда, просканировал радужку глаз и примирительно впустил меня в родную коробку небоскреба. В квартире стоял какой-то затхлый запах. Опять отключили кондиционеры.

Я быстренько приготовил себе поесть, попутно думая о том, чем бы заняться вечером: полазить в паутине или все-таки нырнуть в криптовизор, а может тряхнуть стариной и связаться с Юлей. Последнее я отмел практически сразу. Юля – давно закрытая тема. Мы с ней не общались более полугода. Да и расстались как-то некрасиво.

Неожиданно в голове всплыло улыбающееся девичье лицо. Цветы, ласковые слова. Снова улыбка и странная дрожь в теле. Я брызнул в лицо холодной воды, отгоняя прошлое.

А ведь Д’артаньян так бы не поступил. Это еще что? Мало ли как бы поступил литературный герой. В настоящей жизни люди всегда поступают иначе, чем в криптошоу или фильмах. Но почему-то мне казалось, что Д’артаньян не просто зарисовка автора, не просто плод его воображения, а самый настоящий человек, живший, правда, давно.

Остро захотелось узнать, что же случилось с ним дальше. Я не стал противиться желанию, лишь бы выбросить из головы Юлю.

Утро снова застало меня спящим на раскрытой книге. Никогда бы не поверил, что чтение – это такое увлекательное дело. Столь живых миров мне еще не приходилось видеть. Мое воображение старалось вовсю, рисуя сцены жизни Франции XVI века.

По быстрому сварганив себе завтрак, я перекусил, побрился и отправился на работу. Робот-охранник сегодня был менее придирчив, да и погода на улице получше.

На станцию я прибыл за пять минут до отправления поезда. На перроне толпился народ. Утром тут всегда людно. Все едут на работу. В родном городе редко кто работает. Вечно хорошие места разобраны, а абы кем трудиться не тянет.

Поезд тронулся ровно по расписанию. Вагон был привычно пуст, и я уставился в окно.  Черные гладкие ветви деревьев перекрутились в тугие узлы, сквозь которые виднелось жуткое свинцовое небо. Зараженная земля, покрыта пучками жухлого мха. Все это застыло, словно умер сам воздух.

Нет, не могу на это смотреть. После того, как… А собственного говоря, после чего? Мозг любезно выдал картины цветущих садов и зеленеющих лесов, легкого ветра треплющего листву. Мне показалось, что и впрямь что-то ласковое и теплое коснулось моей щеки.

В офисе я чувствовал себя не в своей тарелке. Дела не ладились, всё валилось из рук. Сотрудники смотрели в мою сторону с сочувствием и недоумением, некоторые спрашивали, в чем дело. Я ссылался на усталость. Может так оно и было. Мне хотелось поскорее вернуться домой и погрузиться в мир А.Дюма.

В поезде, что мирно трясся, везя всех домой, ко мне подошла та самая девушка.

- Извините меня, пожалуйста, – из-за стекол очков смотрели два янтаря, наполненных смущением. – Мне показалось, что вам плохо.

- Ничего страшного, – я улыбнулся краешком губ. – Я так плохо выгляжу?

- Да… Ой, нет, – голос у девушки был легким звонким. – Просто…Просто я думала вам нужна помощь.

- Может быть, – не знаю, что на меня нашло в этот момент, но я предложил: – Не хотите ли присесть?

Она хотела. Особо разговориться мы не успели. Ее станция. Я сдержал порыв броситься вслед. Завтра будет день. Всё успееться. А так мы обменялись реальными и виртуальными адресами. Я выяснил, что ее зовут Кристина, а она, что меня Сергей.

Привычная проверка у подъезда.

- Как дела? – спросил я у робота, чувствуя внутри удивительную легкость.

Охранник проигнорировал вопрос, лишь сердито мигнул красными огоньками сканнер-глаз.

В этот раз у меня даже не возникло мысли о криптовизоре. В голове крутились герои «Трех мушкетеров» и почему-то Кристина. Иногда всплывал образ Юли, но я отгонял его прочь.

Не успел я проглотить и десяти страниц, закусывая легким бутербродом, как раздался звонок. Кого это могло притащить? Хронометр показывал, что все нормальные люди сидят дома. Звонок раздался снова.

- Иду! – крикнул я.

За дверью оказался низенький гудящий агрегат на трех колесах. Две пары гибких щупалец свисали вдоль бочкообразного туловища. Сферический фотоглаз грозно сверкал вверху этого безобразия.

- В чем дело? – осведомился я.

- Стандартная проверка, – пискнул робот и проскочил мимо меня в квартиру.

Бывает и подобное. Нечасто, правда. Сам я переживал третью проверку. Пусть себе ищет. Я закрыл дверь и отправился на кухню за очередным бутербродом. Здесь робот уже побывал. Процедура происходила довольно быстро. Робот фотографировал объект, тыкал в него щупальцами, определяя с помощью сенсоров и датчиков материал, а затем сравнивал со своей базой данных. Если объект в ней не значился, то вперед  к следующему.

- Что это? – раздался писк робота из кабинета.

- Книга, – я увидел, как он крутит в щупальцах пухлый том с пафосным заголовком «Война и мир». – Это ведь не запрещено?

Робот порылся в базе данных, связался с кем-то по внутреннему скаркону и выдал:

- Нет. Пока нет. Но советую вам избавиться от данного объекта и всех ему подобных, дабы обезопасить свою жизнь.

- Хорошо, – я принял предложение к сведению, но проделывать подобное не собирался.

- Всего вам хорошего, – пискнул робот и был таков.

Я не поленился закрыть за ним дверь и снова уединился за книгой. Эх, как жилось в те времена. Не хочу (и не могу) сказать, что легко и беззаботно, скорее веселее и интереснее. Беззаботность – прерогатива современного мира. Ведь главное в нем безопасность каждого индивида.

Утром пошел дождь. Да не такой мелкий и нудный, что был, когда я нашел книги, а настоящий ливень. Хотелось думать, что не кислотный. Хотя вряд ли. Глядя на это форменное безобразие сквозь стеклопластик окна, решил остаться дома. Связавшись с офисом по виртуальному каналу, оставил сообщение для начальника, сославшись на плохое самочувствие.

Немного было жаль, что не увижу Кристину, но ничего, сейчас главное дочитать книгу. Почему-то мне казалось, что робот-проверщик еще вернуться, причем возможно очень скоро и с официальным запретом на книги.

Устроившись в кресле, я погрузил в чтение. Вязь букв и плавное строение предложений казались теперь верхом совершенства. Описываемые события вызывали то радость и смех, то злость и ненависть, а то и вовсе зависть. Казалось, герои жили своей удивительной, полной приключений жизнью, а автор лишь подсматривал за ними, фиксируя на бумаге всё происходящее.

Пару раз я прерывался, чтобы перекусить, а вечером с сожалением перевернул последнюю страницу. Ничто в этой жизни не вызывало у меня столь сильных эмоций. Ни одно криптошоу или фильм не могли дать такого ощущения реальности и какой-то жажды. Жажды движения. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, кому-то доказывать неизвестно что, просто кричать.

Ночью мне снился сон. Чистое небо, сочно-зеленая трава и исполинские деревья, шелестящие здоровой листвой. Всё это ласкает, манит, мнет и в тоже время дарит покой. Я иду через дивный сад, по которому не ступала нога человека. Кроны деревьев, названия которых не знаю, сомкнулись над головой и тихо переговаривались между собой. Там где-то вверху щебетали птицы, меж выпирающих из-под земли корневищ мелькали мелкие зверьки. В воздухе роились насекомые, и стоял густой дурманящий запах. Запах настоящего здорового леса.

Я шел вперед, придерживая нижние ветви. Шел, зная, что должен найти нечто важное. В лесу царил полумрак, так что приходилось смотреть под ноги. Во сне трудно определить время, но мне показалось, что прошло около получаса, когда деревья стали мельчать и редеть, уступая место молодому подлеску и крупному кустарнику.

На одном кусте я заметил крупные черные ягоды. Кажется, так выглядела смородина. Сорвав одну, я осторожно отправил ее в рот. Вкуснотища. Жаль нельзя задержаться и нарвать вволю. Иду дальше. Редеет и кустарник. Из-за скрещенных веток пробивается золотистый свет. Интересно, что это?

Я вышел на опушку леса и обомлел. На другом конце огромного блина равнины висело Солнце. Оно едва поднялось над горизонтом, и лучи били наискось. Я невольно зажмурился. Такого света не могла дать ни одна мегалампа. Как же так? Как мы могли лишиться такого? Ведь никто из ныне живущих не видел Солнца. Небо всегда покрывали свинцовые тучи.

Я так разволновался, что проснулся. Осадок прекрасного преследовал меня весь день. Даже выговор начальства не смог испортить настроения. Сегодня вечером начну другую книгу.

Впервые возвращался домой ни с унылой миной на лице, а с радостным предвкушением. Кристина подсела на этот раз сама. Мы обменялись короткими «Привет». После чего она долго изучало мое лицо.

- У тебя что-то произошло, – уверено заявила она. – Что-то важное и хорошее.

Я улыбнулся.

- Не хочешь говорить?

- Просто не знаю, как это объяснить, – ответил я. – Просто мне хорошо.

Поезд дернуло на стыке рельсов.

- А тебе никогда не казалось, что наш мир не таков, каким мы его видим? – спросила она неожиданно.

- В каком смысле? – опешил я.

- Ну, что кислотный дождь, небо, затянутое тучами, зараженная земля, вымершая растительность и прочее лишь видимость, а за ней настоящий, живой мир, – пояснила Кристина.

По ее глазам я понял, что она не шутит.

- Знаешь, именно, поэтому мне хорошо, – я только сейчас это понял. – Слушай, я давай ко мне?

В зрачках Кристины повисло смущение и неуверенность.

- Нет. Нет, ты неправильно меня поняла. Ничего такого, чего сама не захочешь, – быстро поправил я. – Просто, я хочу показать тебе кое-что. Думаю, тебе понравится.

Робот-охранник встретил нас с настороженностью. Он долго сверял результаты сканирования сетчатки глаз Кристины с имевшейся базой данной. Наконец, соизволил пропустить нас.

В квартире я устроил гостью в кабинете, а сам побежал на кухню ставить чай. Кристина решительно отказалась от «чего-нибудь покрепче». Я не успел утром убрать книги со стола, и теперь они лежали, важно хвастаясь названиями.

- Это то, что ты мне хотел показать? – спросила Кристина, поднимая пухлый, растрепанный том «Собора парижской богоматери».

- Да.

- Почему-то я так и подумала, – на лице ее скользнула легкая улыбка. – Нас, читающих, осталось так мало.

- А есть еще?

- Всегда есть кто-то, кто не похож на других. А этот кто-то всегда считает себя единственным, – тут уж она позволила себе усмехнуться. – Знаешь, я тоже себя считала такой. Но потом оказалось, что у нас в городе есть, по крайней мере, еще трое. И вот теперь – ты. Что из этого прочел?

- Только «Три мушкетера», – смутился я. – Просто нашел совсем недавно…

- Не надо оправданий, – остановила она. – Все начинали с одной, первой. Что думаешь, читать дальше?

- Пока не знаю, – пожал я плечами. – Может, что посоветуешь?

- Попробуй вот эту, – Кристина вытащила из стопки тонкую в мягком переплете уже изрядно потрепанную, книжонку, с надписью «Мы» (?)Замятин. – Это о нас.

Мы попили чай, поговорили о том о сем. Кристина пригласила меня в гости как-нибудь и, попрощавшись, ушла.

Читать в тот вечер я уже не мог. Счастливый завалился спать. Снова снился тот же сон. Ощущение чего-то нового и прекрасного не покидало до самой опушки, где вновь всходило Солнце.

На работе время тянулось невыносимо долго. Я просто физически чувствовал, как одна секунда догоняет другую. Еле выдержал, но отпрашиваться снова было опасно. Начальник – мужик суровый, мог и уволить запросто.

Книгу одолел за вечер. Прочел и задумался. А ведь и верно. Говорят нам, что всё для нашего блага, показывают картины прекрасного будущего, а что на самом деле не знает никто. Взять тоже нейрополе окна в поезде. Кто-нибудь проверял такова ли действительность, какой нам ее показывают? Вряд ли.

От этих мыслей разыгрался аппетит, а еще в груди родилось крепкое убеждение, что всё это – книги, сны, Кристина – неспроста. Может действительно жизнь вокруг одна лишь видимость?

- На работу? – поинтересовался робот-охранник, сканируя мой глаз.

- Куда же еще, – ехидно бросил я в ответ.

- Счастливого вам пути.

Вот это что-то новенькое. Я набросил на голову капюшон, поднял ворот плаща и нацепил кислородную маску. Это не может быть видимостью. Это реальность. Стоит мне подставить кожу под дождь и к вечеру будет небольшой гноящийся синяк. Так что же тогда? Правда и раньше в больших городах с окружающей средой скорее боролись, нежели боролись за нее.

Поезд не заставил себя ждать. Всё строго по расписанию. Люди в вагоне угрюмо смотрели в окно, которое по-прежнему показывало мертвый лес и моросящий дождь. Станция. Вошла Кристина и старик в поношенном пальто. Янтари ее глаз на секунду вспыхнули, встретившись с моим взглядом. Сегодня она отдельно.

Тишина стояла гнетущая. Только колеса поезда изредка постукивали на стыках рельсов. Проехали вторую станцию. Скоро третья, а дальше выход.

В груди что-то начало набухать. Какое-то чувство. Надо. Надо. Надо. Билась мысль в голове. Надо встать и идти. Это как колокол в ночи. Или маяк.

Всё во мне трепетало и рвалось. Вставай. Ну же. Сломай стены своей клетки. Давай же. Ты можешь. Ты должен. Да, я должен.

Я встал, подошел к Кристине, решительно взял ее за руку и дернул стоп-кран. Истошно взвизгнули тормоза. Кто-то выругался. Поезд дернулся пару раз и застыл.

- Что? – глаза Кристины лучились внутренним огнем.

- Идем.

Робот-контролер пытался нас остановить, но я пнул его ногой и открыл двери.

Вдали над безбрежной зеленой долиной, усеянной растущих группами живых деревьев, тянущих ветви к ясному голубому небу, вставало Солнце.

- Решать тебе. Ты сам пришел сюда без приглашения. И я вправе убить тебя, но мне не хочется этого делать, – губы Лодина искривились в глумливой улыбке. – Мне это просто не интересно. Знаешь. До тебя так далеко еще никто не заходил. Расскажи мне, в чем твой секрет? Как тебе удалось обойти магические ловушки?

Декресст ответил маской презрения на лице.

- Не хочешь говорить? Твое право. Но на твоем месте я не стал поступать так опрометчиво, – предупредил Лодин, задумчиво разглядывая носки своих украшенных рунами красных башмаков. – Если о происшествии узнает хоть один маг Арка, смерть для тебя покажется сладкой избавительницей.

Уже пожилой, но не утративший сноровки и ловкости, вор по имени Декресст Гонсих, известный также как Везунчик Гонси, угрюмо набычившись, старательно смотрел в пол, лишь бы не встретился взглядом с закутанной в красный плащ фигурой мага Арка.

- Послушай, я что-то тебе не очень-то понимаю. С одной стороны тебя ждет неминуемая смерть в самой изощренной форме, а с другой стороны то, за чем ты, собственно говоря, сюда и пришел – сокровищница Арка. На мой взгляд, выбор очевиден, – Лодин пригладил выбившуюся из-за уха длинную седую прядь волос.

- Где гарантии, что это не подстава? – спросил Декресст, желваки на его смуглых скулах вздулись, выдавая его напряжение.

- Нигде, – усмехнулся маг. – Ты можешь согласиться на предложение, а можешь – нет. Это твое право. Если ты доберешься до сокровищницы, всё, что там найдешь, станет твоим. Слово Мага Арка. Какие еще гарантии тебе еще нужны?

- Мои люди пойдут со мной?

- Это как пожелаешь. Но помни – шанс у тебя не велик. Еще никто не добирался до нашей сокровищницы.

- Так говорит каждый до того, как там побывает Везунчик Гонси, – самоуверенно заявил Декресст.

- Везение здесь не причем. Разве оно помогло тебе сегодня? – усмехнулся маг, подходя к окну.

За стеклом темнота жидким туманом плескалась над городом. Кое-где горели огни, но их было так мало, что заметить их было не просто.

Точно в такую же ночь Декрессту и пришла идея ограбить сокровищницы магов. В городе два ордена имели свои башни – Арк и Солей. Какую именно навестить для Везунчика Гонси было все равно.

Собрать команду из таких же, как он сам, отчаянных парней оказалось делом трех дней. Всех их Везунчик знал давно и можно сказать – доверял, хотя среди воров это не принято. План ограбить хорошо защищенную «кладовую» магов не всем пришлась по душе, но, услышав о возможном барыше, на дело согласились все. Итак, в команду вошло шесть человек, считая самого Гонсиха.

Дальше началось самое сложное. При разработке плана выяснилась, что главное – обойти магические ловушки, но как это сделать – никто не знал. Начались поиски нужного человека, которые затянулись на два месяца.

Наконец в начале декабря, когда Декресст уже начал отчаиваться, Строкке примчался из Мельина с отличными новостями. Где-то на окраине города обитал маг-ренегат, сумевший бежать из ордена Арк. Оставалось лишь разыскать его. Везунчик на поиски отправился сам.

Столица поразила его размахом построек и количеством патрулей городской стражи. Столько народу Везунчик не видел за всю свою жизнь. Стараясь, выглядеть как обычный приезжий, Декресст медленно шел по незнакомым улицам, широко раскрыв рот. Он останавливался возле каждой лавки, внимательно осматривая товар. В двух кузнецах он видел гномов-рабов. Один раз его едва не раздавила промчавшаяся карета.

Однако, как только стемнело, поведение Декресста резко изменилось. Он уверенным шагом направился на северную окраину Мельина, где располагались воровские кварталы. Император проводил периодически их зачистки, но это давало лишь временный эффект.

Шальной ветер прорвался за городскую стену и, весело вороша мусор, промчался по улочкам. Декресст зябко поежился. Стеганая рубаха плохо грела, а свитер протерся в нескольких местах. Но ничего, вывеска кабака висела, призывно раскачиваясь, совсем рядом. Возле потрепанной временем двери крутился смуглый парнишка, в котором Везунчик Гонси сразу определил начинающего карманника.

- Господин, не дадите монетку? – жалобным занудным голосом протянул паренек, когда Гонсих с ним поравнялся.

- Руку убери от моего кармана. Все равно ты там ничего не найдешь, а вот руки лишиться можешь, – буркнул в ответ Везунчик.

Парнишка отпрыгнул назад, озираясь по сторонам. Декресст усмехнулся и вошел в кабак. Грязное давно немытое помещение было забито до отказа. Гонсиху пришлось поработать немного локтями, чтобы добраться до стойки. Хозяин – кривой на правый глаз толстяк – с показным интересом посмотрел на него.

- Кружку эля, – отозвался на его немой вопрос Декресст.

Толстяк нырнул под стойку и появился оттуда уже с глиняной кружкой наполненной до краев мутноватой жидкостью. Декресст бросил на стойку два медяка и, медленно потягивая эль, посматривал по сторонам. Нужный ему человек появился около полуночи. Строкке так хорошо его описал, что ошибиться было не возможно. Крысиная морда с длинным крючковатым носом, длинные немытые патлы черных волос, мешковатая одежда и самое главное золотая серьга в левом ухе в виде полуобнаженной красавицы. Декресст не спеша, поднялся с насиженного места, подтянул сползшие штаны и, позевывая, направился к выходу.

Паренек-карманник уже скрылся, чувствуя, что ему тут ничего кроме неприятностей не обломится. На небе ярко горели звезды. Воздух был настолько холодным, что было трудно дышать. Декресст потер руки, похлопал под мышками, но в кабак решил не возвращаться. Слишком опасно. Народ там собрался нервный – не приведи, заподозрят что-то.

Два часа Везунчику пришлось померзнуть, но своего он дождался. Обладатель крысиной морды и примечательной серьги появился из дверей кабака, слегка пошатываясь. Декресст незаметно подставил ему ногу и, когда он начал заваливаться, подхватил под руки.

- Ты что, приятель? Лишку хлебнул? – по-дружески спросил Гонсих.

- Наверное, – неуверенно согласился «крысиная морда», ощупывая многочисленные карманы, видимо опасаясь кражи.

- Ты, приятель, случаем не знаешь где здесь недорогая гостиница поприличней? – спросил Декресст первое, что пришло в голову.

- Это тебе надо ближе к центру.

- А ты не покажешь?

- Что тебе от меня нужно? – шарахнулся в сторону крысомордый.

- Во всяком случае, не то, что ты подумал, – усмехнулся Декресст. – Поговорить кое о чем.

- Я ничего не знаю, – твердо заявил крысомордый.

- Не хочешь – не надо. Только тогда придут другие. И говорить с тобой будут уже в башне, – Гонсих многозначительно кивнул себе за спину.

Крысомордый посерел лицом. Позади Везунчика возвышалась башня Кутула. Ничего страшнее, чем попасть туда, для простого человека придумать было нельзя.

- Ну что, говорить будем?

Крысомордый кивнул.

- Итак, первый, главный и, в принципе, единственный вопрос – где мне найти Кияка Отщепенца?

- А…а…а, – закрутил головой крысомордый.

- Прекрати отпираться, хуже будет, – предупредил Декресст.

- Хорошо-хорошо. Отправляйся к северным воротам. Там найдешь трактир «Дохлый пони». Хозяину скажешь, что от Ергола, и спросишь Таромма, – объяснил, кося на зловещую башню, крысомордый.

- Ну, смотри, если надул меня, кишки повыдираю, – пообещал Везунчик, придав лицу самый устрашающий вид.

Длинные ленты улиц, кое-где вымощенных брусчаткой, покорно ложились под ногами. Декресст спешил. До рассвета оставалось совсем немного, а он надеялся на следующий день покинуть слишком опасную столицу. Тут если не такие же, как он сам, достанут, так дюже рьяная городская стража или еще хуже – маги.

Трактир «Дохлый пони» ничем не отличалась от сотен ей подобных, разбросанных по всему городу. Вонь стояла – просто жуть, словно и правда здесь сдохло какое-то особо вонючее животное.

Дверь послушно открылась. Здесь еще кипела жизнь. Несколько человек жуликоватого вида перекидывались в кости, трое сидели у стойки, потягивая эль из грязных кружек. Декресст повесил на лицо маску безразличия и вразвалочку направился к хозяину.

- Я от Ергола, – шепнул он, перегибаясь через стойку поближе к вислому уху хозяина.

Тот бросил выразительный взгляд на пьющих эль и поманил Везунчика пальцем за собой. Они прошли на кухню, где висели довольно аппетитные запахи.

- Мне нужен Таромм, – сказал Декресст, как только дверь в общий зал закрылась.

- Два золотых, – хитро прищурил левый глаз трактирщик.

- Но я от Ергола, – оторопел Везунчик.

- Два золотых, – трактирщик был не преклонен.

Декресст, бурча себе под нос всяческие проклятья, полез в карман. Два блестящих желтизной кругляшка перекочевало в трясущиеся от жадности руки трактирщика.

- Второй этаж, третья дверь справа.

Лестница безжалостно скрипела под ногами Везунчика. Голова неожиданно начала нестерпимо болеть, в глазах заплясали разноцветные круги, ноги отяжелели и онемели руки. Чувствуя, что долго ему не продержаться, Декресст прыжком одолел последние ступени и, цепляясь за стены, побрел по коридору. Третья справа. Вот она. Едва Везунчик дотронулся до ручки, как боль и тяжесть исчезли.

- Входи, – послушался чей-то голос, и дверь отворилась сама собой.

Декресст оробел, но показать страх посчитал ниже своего достоинства. Шагнув, он оказался в небольшой, но чистой комнате, убранной просто, но со вкусом.

- Что же привело тебе сюда? – говорил человек, сидевший в глубоком кресле в дальнем углу.

- Дело, – Везунчик облизал внезапно высохшие губы.

- Важное должно быть, – уточнил человек. – Раз уж ты сумел меня найти.

- Весьма, Кияк.

- Не называй это имя. А то навлечешь беду. Зови меня Тароммом. Я уже привык, – предложил маг-ренегат. – Давно у меня не было посетителей. Как-то не сложилось. Ну, выкладывай свое дело.

И Декресст выложил все, как есть, как на духу.

- Интересно, – пробормотал Таромм. – Очень даже интересно. Только ничего у вас не получится. Защитные ловушки Арка вам не пройти.

- Для этого я и обратился за помощью к вам, уважаемый господин, – Декрессту было трудно говорить, так как на него постоянно давила невидимая сила, лучившаяся от ренегата.

- Угу, значит, я должен вам помочь, – Таромм задумчиво потер бровь. – И что же получу взамен?

- Свою долю от сокровищ. У нас всё без обмана, – заверил его Декресст.

- А если у вас ничего не выйдет? Ты об этом подумал?

- И что же вы хотите?

- Вот это уже другой разговор, – ренегат поерзал в кресле, устаиваясь поудобнее. – Слушай меня внимательно. Я помогу вам. Орден крепко обидел меня, и я не прочь с ним поквитаться. Но для этого вам необходимо отправится на Берег Черепов. После того как отгремели сражения, и Радуга разбила войска богомерзких Дану, эльфов, гномов и прочей нечисти, там осталось несколько Ищеек-Стражей. Их задачей было выискивать оставшихся в живых и пресекать всякие попытки магических ритуалов и действ. Однако когда всё успокоилось, и все бунты были подавлены, а люди установили абсолютный контроль над территорией, создав великую Империю, про Ищеек-Стражей попросту забыли. Но всё было не так просто. Многие из них были могущественными магами, способными продлять себе жизнь довольно надолго. И вот однажды так случилось, что одной (заметь именно одной) из них удалось наткнуться на тайное убежище Дану. Завязалась схватка. Дану были полностью уничтожены, а магичка (звали ее Орлина) смертельно ранена. Во время боя что-то постоянно глушило ее магию, и наложить целебные чары она не могла. Так бы она и погибла, если бы не случайность. Рядом с ним лежал труп одного из Дану с широко раскинутыми в стороны руками. На внутренней стороне правой ладони у него была странная татуировка в виде трех переплетенных между собой лепестков какого-то цветка. Орлина дотронулась до нее и тут же исцелилась, а татуировка странным образом перекочевала ей на ладонь. С тех пор она так и живет там.

- Интересная история, – согласился Декресст. – Но как нам это всё поможет?

- Не перебивай, – слегка прикрикнул ренегат, и Везунчик с ужасом ощутил невидимые нити, сшивающие губы. – Орлина нашла очень могущественный амулет, способный определить и частично подавить источник магии. Вам остается найти ее и добыть амулет. Не скрою – это будет не просто. Но запросы у вас не мелкие. Планы башни Арка я вам дам. А дальше – только амулет вам поможет. Амулет потом перейдет ко мне. Договорились?

Декресст кивнул, не в силах хоть что-то сказать.

- Тогда аудиенция окончена, – ренегат хлопнул в ладоши, и Везунчик оказался возле черного хода в таверну.

Озадачено повертев головой, он сплюнул, проворчал проклятья на голову всех этих магиков и удивлением обнаружил в дорожной сумке подробные планы башни ордена Арк.

На востоке зарозовело. Декресст поспешил к западным воротам. Он чудовищно устал, не спал сутки, но хотелось уехать отсюда подальше и поскорее. Башни Магов, словно персты, указывали в небо и, казалось, с презрением смотрели свысока.

Три дня Везунчик Гонси провел в седле, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы поесть и покормить лошадь. Спал он по четыре часа в сутки, но непонятный страх и жажда золота гнала его вперед.

«Собратья по цеху» воров едва узнали его. Неделю после этого Везунчику пришлось отлеживаться. И только на десятый день он рассказал остальным о том, о чем поведал ему ренегат.

- И что будем делать? – спросил Гуррот, здоровенный громила с квадратной нижней челюстью.

- Делать будем то, что сказали, вот только как? – Гонсих, принявший командование на себя, так просто отступать не собирался.

- Послушайте, – начал Строкке. – Самим с магичкой нам не сладить. Нужны наемники.

- И что ты им расскажешь? – ехидно поинтересовался Блюмер, старый пройдоха, мастер воровского мастерства. – Так просто на Берег Черепов люди не ездят.

- А какая им разница кого и где убивать? Лишь денежки были заплачены, – возразил Строкке.

- А ты богач, чтобы платить убийцам? – поинтересовался Гонсих. – Цену они заломят несусветную. Но в принципе идея неплохая. Во всяком случае, другой я пока не слушал.

Везунчик обвел взгляд собравшихся воров. Все дружно опускали глаза.

- Значит нужно подработать эту идею, – подытожил Декресст.

В итоге порешили, что наемников всё равно привлечь необходимо, а деньги можно раздобыть старым способом – попросту стащить у богачей. На всё про всё отводился месяц, чтобы и сумму нужную набрать и лишнего внимания не привлечь. Да и не хотелось по холодам на Берег Черепов.

И пошло-поехало. Золото полилось тонким ручейком в руки Гонсиха. Сидя вечерами, за столом и пересчитывая весело звеневшие желтые кругляши, он не раз думал, что и этого вполне хватило бы на полжизни вперед, но сокровищница Магов накрепко засела в голове Везунчика. Несколько раз «друзья» устаивали ему проверки, не шибко доверяя его «честности».

В начале февраля нужная, как им казалось, сумма была собрана. Декресст в сопровождении Строкке и Гуррота отправился к Лларту – главе клана убийц, за деньги готовых на все.

Переговоры, начавшиеся довольно горячо, затем плавно перешли в веселую попойку, на которой и пришли к договоренности, что Везунчик заплатит сорок золотых монет сразу и шестьдесят по завершению дела, а Лларт предоставит ему десять человек.

Утром седьмого дня марта под предводительством Декресста город покинуло пятнадцать человек. Путь лежал неблизкий, и нужно было поторапливаться.

Кони шли ходко. Припасы покачивались в седельных сумках. Изредка их останавливали конные разъезды императорских легионеров. Села сменяли одно другое. Медленно протек март. Стало теплее, и кое-где начали подтаивать снега.

Чем ближе был Берег Черепов, тем теплее становилась погода. Наконец, наступил день, когда ноздрей Гонсиха коснулся запах соленого моря.

- Дальше, осторожней, – приказал он. – Возможно эти самые маги – Ищейки-Стражи – еще рыскают тут поблизости. А от них так просто не отвертишься. Заворожат, твари, всё как есть выложишь.

Легким аллюром вперед на разведку унеслись две наемников. Везунчик скомандовал привал, и люди со вздохами облегчения повалились на землю.

Разведчики вернулись лишь к вечеру, что, правда, никого не расстроило.

- В округе никого не видно. Мы прошли десять миль на север и столько же на восток. Никого, – доложил запыхавшийся наемник.

- Что ж прекрасно, поиски начнем утром, – объявил Декресст.

Люди ворчали что-то в полусне, кони беззаботно щипали траву, и Везунчик Гонси махнул рукой на посты и прочую военную чушь.

Около полуночи он проснулся от неясной тревоги. Вокруг стояла непроглядная темень. Везунчик поднял голову. Звезд не было видно, видимо тучи заволокли небо. Справа кто-то неистово храпел. Декресст успокоился и прилег на место.

Внезапно со стороны моря донеслись какие-то странные звуки. Гонсих готов был поклясться, что слышит лязг мечей, бряцание брони и лошадиное ржание. По всем признакам на побережье кипел бой.

Любопытство потянуло вора. Он аккуратно поднялся и, осторожно перешагнув через спящих товарищей, направился к примеченному еще днем холму, с которого был виден небольшой кусок берега.

То, что открылось его взору, не лезло ни в какие ворота.

На берегу шел ни бой, а настоящее сражение. Целая армада кораблей стояла в небольшом заливе. Шлюпки снова между ними и берегом, высаживая десант. Тысячи латников плотно сомкнув ряды и выставив вперед высокие прямоугольные щиты, мяли песок железными башмаками. В них летели длинные стрелы, пронзавшие сталь, как бумагу. А навстречу уже маршировал строй низкорослых воителей в кольчужных рубашках с такими же щитами и секирами наперевес. С правого фланга в обход ударила кавалерия прибывших.

Лязг железа на несколько минут оглушил Декресста.

Тяжело хрипели лошади, падая от удара длинных копий, щиты ломались от мощных ударов секир и мечей, шлемы слетали вместе с головами. Защитники берега оказались умелыми и храбрыми воинами. Они постепенно начали теснить превосходящего численностью противника. И когда казалось, что победа неминуема, на берег высадилась мрачные фигуры, закованные в темные плащи. От них веяло такой мощью и силой, что хотелось бежать без оглядки.

Строй латников расступился, и в низкорослых воинов полетели огненные шары. Два из них успели взорваться прямо на щитах, превращая секироносцев в живые факелы, а остальные потухли еще в воздухе.

Из дальних кустов, откуда летели стрелы, полыхнуло молнией, и часть латников дружно рухнула в песок. По небу забегали тучи, молнии лупили с такой частотой, что ночь превратилась в день. Маги, скрестив руки на груди, шагнули навстречу друг другу, читая что-то нараспев.

За спинами карликов с секирами тоже появились… Дану. Декресст не верил своим глазам. Как такое может быть? Дану спокойно разгуливают по Берегу Черепов. А эти низкорослые значит гномы? Что здесь вообще твориться?

Дану тем временем запели высокими тонкими голосами. Воздух похолодел и задул рывками. Что-то готовилось, что-то ужасное. И Декресст не выдержал и побежал.

Он летел со всех ног, схватившись руками за голову. Что-то подвернулось под ногу, и он тяжело упал, свернулся в калачик и пролежал так до утра. Там его и нашли остальные.

Декресст рассказал им о том, что видел ночью, но никто ему не поверил. Они оправились к побережью и не нашли никаких следов сражения.

- Видимо это было видение, – предположил Строкке.

- Призраки? – с сомнением спросил Гуррот.

- Возможно, – согласился Декресст. – Не хотелось бы мне снова это увидеть. Так что давайте, постараемся найти эту магичку поскорее.

- Тебе твой маг ничего случаем не говорил, где ее искать? – поинтересовался громила Гуррот.

- Вообще-то нет, но сейчас посмотрю в седельной сумке. Мне кажется, я там видел какую-то бумажку, которой еще накануне не было, – ответил Декресст, роясь в запасах. – Ах, вот она.

Везунчик извлек на свет потрепанную карту. Воры дружно сгрудились вокруг него. На бумажке были изображены Берег Черепов и близ лежавшие окрестности. Имелись также несколько крестиков с подписями. Но читать никто толком не умел, так что решили, что это возможные места обитания магички.

Место, отмеченное первым крестом, судя по всему, было где-то недалеко в милях десяти север вдоль берега. Туда они и отправились.

Берег Черепов представлял собой широкую полосу песка, на котором абсолютно ничего не росла. Не было видно и ни какой живности. Хотя Декресст слышал о том, что на побережье обитает множество всяких мелких тварюшек.

Песок противно скрипел под копытами лошадей. Люди насупились и щурили глаза под не по-весеннему ярким солнцем.

- Эй, что это там? – воскликнул кто-то из наемников, заметив вдали маленькую хибарку.

Все в срочном порядке спешились и пошли в круг. Декресст в любую секунду ожидал атаки, но им удалось благополучно добраться до самых дверей, где и выяснилось, что хибара, по крайней мере, лет десять пустует. Почесали затылки, пообедали заодно и отправились дальше.

Второе место лежало в восьми милях на восток. Пришлось углубиться в разросшийся лес, который производил негативное впечатление. Слушались какие-то посторонние шорохи и скрипы, словно они попали в старинный замок. Под копытами лошадей шуршала прошлогодняя листва, и хрустел сушняк. Два раза пришлось пробиваться сквозь бурелом.

- Послушайте, что-то это место мне совсем не нравится, – пробормотал Строкке. – Не удивлюсь, что именно здесь обитает Хозяин Ливня.

- Заткни пасть. Не буди лихо, пока спит тихо, – Гуррот натянул поводья, всматриваясь вглубь подлеска, что стеной стоял кругом. – Ни черта не видно.

- А мы, кажется, уже приехали, – Декресст еще раз сверился с картой и утвердительно кивнул. – Точно, тут. Вот только что-то ничего не видно.

- А я о чем?

- Привал, – скомандовал Везунчик. – Строкке, Блюмер пойдете со мной. Нужно осмотреться.

Старик-вор, ворча себе под нос проклятья, кряхтя, сполз с лошади. Строкке с сомнением посматривал вперед. Судя по всему, тут уж много лет не ступала нога  человека, сели она вообще тут была.

- Топоры берите, а то не пролезем.

Остро наточенные лезвия жадно впились в густые ветки подлеска. Раз, два и уже небольшая просека. Декресст так вошел во вкус, что не сразу сообразил, что что-то тянет его за ногу.

- А-а-а!!! – истошно заверещал Строкке.

Везунчик, взмахнув руками, рухнул на спину. Гибкая ветвь прочно оплела его правую ногу и теперь тянула с такой силой, что удержать было невозможно.

- Рубите их! – крикнул Декресст, размахивая топором.

Ветвь дернулась в сторону, и удар пришелся мимо. Везунчик взмахнул снова, метя ближе к ноге, но другая живая плеть обвилась вокруг кисти.

- Чтоб тебя… – выругался он, с трудом вытаскивая левой свободной рукой из голенища сапога короткий нож.

Удар и плеть перерублена. Еще удар и нога свободна. Декресст вскочил на ноги, воинственно потрясая топором, но вокруг было тихо. Строкке с помочью Блюмера уже выпутывался из располосованных ветвей.

- Ну что, идем дальше? – тяжело дыша, спросил Декресст, насторожено оглядывая окрестности.

- Да ну его всё к черту, – отказался Строкке.

- А надо, – покачал головой Везунчик. – Вперед.

Через полчаса они выбрались на край гигантского болота. Двигаться дальше было невозможно, и они побрели вдоль условного берега. Вскоре Блюмер обнаружил отпечатки лап, вдвое превышающих человеческий след. Тут уж и Декресст согласился, что пора и обратно поворачивать.

Лагерь находился там же, где они его и оставили. Наемники уже развели небольшой костерок и, не торопясь, поджаривали здоровенный шмат мяса.

- Доедайте и сворачиваемся, – приказал Декресст.

- С чего вдруг? – удивился кто-то из наемников. – Хорошее, тихое местечко.

- Тихое говоришь? Нас там чуть деревья не порвали на части, а еще тварюги здесь бегают размером с трех лошадей! – взорвался натерпевшийся страху Строкке.

- Нет тут ничего, кроме вероятности нарваться на неприятности, – подтвердил Блюмер.

Больше никто возражать не стал. На карте еще оставалось три крестика, и Везунчик задумался. Как оказалось, ими отмечались не только возможное местонахождение магички, но и места повышенной опасности. И какое же выбрать, чтобы не лопохнуться? Надо было грамоте учиться.

- Ладно, трогаем дальше, – махнул рукой Декресст и вскочил в седло.

- А куда дальше? – голос старого Блюмера дрогнул.

Везунчик Гонси закрыл глаза и призвал в помощь всю свою удачу. В голове само собой всплыло указание.

- На северо-восток. Пять миль. Час ходу на конях, дальше спешиваемся.

Наемники, ворча в ускоренном порядке, дожевывали недожаренное мясо и прыгали по коням. Дорога начала утомлять самых стойких. А ведь было не известно, что дальше их ждет.

Лес уводил людей всё дальше и дальше. Всё чаще стали попадаться завалы из старого сушняка и невообразимое переплетение ветвей. Применять топоры они больше не рисковали, и приходилось искать обходы, что растянуло путешествие еще на полтора часа. Наконец, Декресст поднял правую руку, призывая всех остановиться.

- Дальше пешком, – прошептал он. – Блюмер, останешься с лошадьми.

- Я здесь один не останусь, – запротестовал старик.

- Хорошо, возьми Гуррота, – согласился Везунчик, и сам, ощущая какую-то давящую негативную ауру. – Я вперед, вы за мной.

Не пройдя и трехсот шагов, Гонсих почувствовал давящую тоску и головную боль, почти так же сильно, как и возле комнаты ренегата. Немного поодаль виднелись просветы в густом подлеске, и Везунчик предположил, что там должна быть поляна. Сделав остальным, знак остановиться, он прошептал:

- Значит так, я пойду один. Если через полчаса меня не будет, мчитесь на выручку, рубите всё и всех, кто подвернется под руку. Ясно?

Ответом ему были загоревшиеся в предвкушении крови глаза наемных убийц.

За кустарником действительно оказалась поляна, посредине которой стояла копия виденной ими возле берега хибары. Декресст внимательно обшарил взглядом окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил. Однако его не покидало впечатление, что его уже давно заметили и теперь с интересом ждут от него глупых и необдуманных поступков. А раз так… Везунчик выпрямился в полный рост и, весело насвистывая фривольный мотив, безмятежной походкой направился к полуоткрытой двери.

- Хозяева?! – крикнул он.

- Хто тама? – раздался в ответ скрипучий старческий голос.

- Я одинокий путник, – сказал Декресст первое, что пришло в голову. – Немного заблудился.

- Одинокий? Ну, заходи, – разрешила хозяйка.

Декресст прошел в темную горницу, едва не разбил голову о низкую притолоку, и, бурча проклятья, оказался в широкой комнате, обставленной по моде тысячелетней давности. Слева виднелась еще одна дверь, которая, видимо, вела в другую комнату. Хозяйка хибары появилась из самого темного угла. Разглядев ее хорошенько, Декресст едва не выпрыгнул обратно, до того было отвратительно старушечье лицо.

- Ну что ж, ты стоишь? Присаживайся, милок, – предложила она, и стул как бы сам собой появился за спиной Везунчика. – Что же за дела привели тебя в этот заброшенный край?

- Служба совсем опостылела, вот я и сбежал, – развел руками Декресст.

- Ай-ай-ай, милок, а хто же жизню нашу буде стеречь? – в голосе старухе как-то странно то появлялись, то совсем исчезали скрипы. – Не хорошо это. Но бог тебе судья. Я давно отсюда не выбиралась. Как там жизнь в Империи?

Следующие двадцать минут Декресст подробно рассказывал обо всех событиях за последние двести лет, о которых сумел вспомнить. Старуха слушала внимательно, изредка перебивая, чтобы уточнить интересующие ее детали.

- Эх, милок, сколько лет я прожила вдали от людей, а они ничуть не изменились, – прокряхтела она, когда повествование было окончено. – Ты воды не желаешь? А то я как-то и запамятовала, как гостей встречать полагается.

- Не откажусь, – перевел дух Декресст, так много говорить ему еще не приходилось.

- Сщас, я только из ведерка почерпну, – старуха тяжело поднялась со стула и, повернувшись спиной, заковыляла во вторую комнату.

Декресст и сам не понял, что на него нашло. Верный нож мгновенно оказался в правой руке. Взмах, и лезвие легко погрузилось между лопаток узкой спины старухи. Та мешком свалилась под ноги вору.

- Что ж, ты милок, так с хозяйкой поступил? – раздался скрипучий старческий голос из другого угла комнаты.

И на свет вышла молодо выглядящая женщина в сером халате. На лице ее стояла горькая ухмылка, волосы гладко зачесаны назад. Вид хищницы, дождавшейся своей жертвы. Декресст посмотрел себе под ноги, тело старухи медленно таяло, поднимаясь к потолку сизой дымкой.

- Разве тот, кто послал тебя сюда, не предупредил, что с магами нужно быть поосторожнее, а уж тем более с магичками? – спросила Орлина (в том, что это она, сомнений не оставалось).

- Я просто заблудился, – Декресст решил тянуть время и до конца играть свою роль.

- И старушку бедную, ты тоже случайно убил?! А может, это она сама себе нож в спину воткнула? – усмехнулась Орлина. – Нет, приятель, моя магия лишь немного подтолкнула тебя к тому, чего ты желал. И вот результат.

- Может оно и так, – пожал плечами Везунчик, стараясь незаметно дотянуться пальцами до спрятанного сзади за поясом еще одним ножом. – И что дальше?

- Любопытный вопрос, – Орлина присела на невидимый стул, отчего возникло ощущение, что она просто парит в воздухе. – Пожалуй, я должна убить тебя, но вначале мне хочется узнать, кто тебе прислал сюда? Скажешь, и смерть твоя будет быстрой и безболезненной, а иначе…

- Мне нужно подумать, – сказал Декресст, указательным пальцем коснувшись гладкой рукояти ножа.

- У тебя минута,- согласилась Орлина.

Везунчик не стал дожидаться и резко метнул маленький клинок, одновременно прыгая в сторону. Магичка ответила незамедлительно. Нож сгорел еще в полете, а неудачно упавший Декресст почувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью. Мышцы деревенели, грозя разорвать кожу и переломать внезапно ставшие хрупкими кости. Он отчаянно захрипел, крикнуть не позволяла невидимая удавка.

И вдруг всё прекратилось. Декресст, потирая горло, тяжело поднялся на ноги. Орлина висела на стене, прибитая тремя тяжелыми дротиками. Две стрелы торчали из головы, явственно говоря о том, что выжить она не могла. Разбитые окна красноречиво говорили о том, откуда они взялись.

В комнату ввалились наемники с пиками наперевес.

- Чувствую, мы вовремя, – пробормотал, переводя дыхание, Блюмер.

Наемники разбрелись по дому, разыскивая возможную добычу, а Декресст поспешил к трупу Орлины. Обратив ее правую ладонь к свету, он, как и обещал маг-ренегат, обнаружил странную татуировку в виде трех переплетенных между собой лепестков неизвестного ему цветка. Везунчик осторожно тронул ее. Татуировка моментально исчезла, чтобы проявиться на его правой ладони.

- Теперь домой, – довольно улыбнулся Везунчик.

Месяц ушел на то, чтобы вернуться. Двое наемником умерли в дороге от подхваченной лихорадке. В доме магички им так и не удалось поживиться, что еще больше омрачало дух. Но Декресст был доволен и весьма поездкой. Он чувствовал, как амулет затягивает его старые раны, которые иногда давали о себе знать. Шрамы затягивались, оставляя после себя лишь слой ровной кожи. А прилив сил Везунчик ощутил такой, что снова почувствовал себе тридцатилетним.

Получив обещанные шестьдесят золотых, наемники, сразу потеряли интерес к этому делу и отправились пропивать награду. Декресст заперся с Блюмером и Строкке, чтобы прояснить дальнейшие действия. В итоге после продолжительных споров было решено, что на дело пойдут все через два дня, когда как раз будет новолунье.

Башня Арка грозно возвышалась над ними в ночи. Темнота стояла такая, что и вытянутую руку можно было рассмотреть с трудом.

- Вон там, чуть левее, – сказал Строкке запомнивший план нижнего этажа башни и месторасположение тайного хода.

Шесть теней чернее чернильной темноты ночи мелькнули и растворились у стены.

- Куда дальше? – тяжело дыша, спросил Декресст.

- Прямо, – ответил Строкке. – Всё время прямо. До двери.

Они крадучись направились вперед. В низком коридоре было еще темнее, чем снаружи. Приходилось идти наощупь. Внезапно Декресст почувствовал в правой руке резкое потепление.

- Стоять, – приказал он.

Все послушно замерли. Везунчик всегда действовал по наитию, и сейчас что-то подсказало ему, что необходимо закрыть глаза. Как только веки сомкнулись, перед Гонсихом раскрылся целый мир. Мелкие огоньки всевозможных цветов пролетели перед лицом, под ногами пульсировала черная мгла, а по сторонам лучилось слабое сияние.

То, что привлекло внимание амулета, находилось чуть дальше и слева. И снова действия по наитию, Декресст протянул руку и коснулся татуировкой ярко-красного пламени, отчего оно тут же потухло. Прошло и чувство опасности.

- Всё в порядке. Вперед, – шепотом приказал Везунчик, открывая глаза.

Дверь оказалась незапертой, оно и понятно – маги понадеялись на свои ловушки.

- До первого поворота, а дальше налево, – напомнил Строкке.

Первый этаж оказался пустынным переплетением длинных, низких коридоров. Они прошли его за двадцать минут, обнаружив по дороге две ловушки. Амулет справился с ними играючи. А вот на первом нижнем уровне, ведущем вниз к сокровищнице Арка, их ждали.

Три мага низшего уровня с трехголовой тварью на поводке. Гуррот одним ударом палицы размозжил правый башку твари, но упал пронзенный молнией, ударившей из рук мага.

- Еще герою есть? – усмехнувшись, поинтересовался другой магик.

Так их и повязали. Декресста отвели на допрос к этому самому Лодину, а о судьбе остальных можно было только догадываться…

- Значит, ты согласен? – давил свое Лодин.

- Хорошо, мои люди идут со мной, – согласился Везунчик, смерть в любом обличии его не прельщала.

- Превосходно, – усмехнулся Лодин. – Твоя дорога начнется оттуда, откуда и прервалась. – Маг щелкнул пальцами.

Как и в случае с ренегатом, Везунчик почувствовал легкое головокружение, и уже через секунду стоял в том же самом подвале, где их сцапали. Рядом удивленно крутили головами друзья-товарищи.

- Что случилось? – Строкке зажимал кровоподтек на правой щеке.

- Идем дальше, – буркнул Декресст и кратко обрисовал картину.

Коридор широкой лентой уводил их всё глубже и глубже. Амулет гасил одну ловушку за другой. Декресст лишь прикасался к ним.

Они уже были на четвертом предпоследнем уровне, когда неожиданная мысль коснулась сознания Везунчика. Как же так случилось, что столь мощный амулет, запросто гасящий мощные чары магических ловушек, не сработал при заклинании переноса, что доставило их сюда? Эта мысль так его ошеломила, что он споткнулся. Шедший за ним Строкке машинально придержал его за локоть.

Всю дорогу до очередной лестницы, Везунчик проломал над этим голову. Но ничего путного так и не надумал. А тут и началось самое интересное, отчего и голову враз прояснило.

Пятый уровень представлял собой огромную пещеру, потолок которой терялся где-то в вышине, по бокам виднелись глубокие пропасти, а вперед бежала тонкая тропа, которая затем начинала ветвиться и разрасталась в гигантский лабиринт.

Воры озадачено переглянулись между собой. Чтобы всё было по-честному, каждый из них запомнил наизусть один из уровней, чтобы в случае чего не остаться не у дел (только Строкке достался тайный вход и первый этаж). Не смотря на внешний вид, у Гуррота была самая отличная память, поэтому именно он изучал план лабиринта. Но так как его хладный труп отлеживался в неизвестном месте, перед друзьями вставала проблема.

- Что будем делать? – спросил Блюмер.

- То, что и собирались, – резко прикрикнул Декресст. – Что-то умирать неохота.

Они осторожно крались вперед, ожидая, что в любой момент хрупкая на вид стена рухнет на них или же пол уйдет из-под ног. Ведь помимо магических здесь могли быть и обычные ловушки, и их амулет при всем старании не учует.

Первым шел Декресст. Он периодически останавливался, закрывал глаза и ощупывал пространство вокруг на предмет возможных опасностей. Через десять минут они добрались до первого перекрестка.

От развилки отходило три пути. Один вел направо и вроде куда-то вверх. Оттуда несло протухшей рыбой и какими-то нечистотами. Второй уводил вперед и вниз. Третий влево и тоже вниз.

Воры переглянулись между собой и предоставили Гонсиху делать выбор, сославшись на его везенье.

- Сюда, – Декресст указал влево.

Дорога сразу же начала изгибаться и плавно уводить вправо. За первым же резким поворотом Декресст остановился, внутреннее чутье говорило ему о том, что дальше торопиться не следует. Он закрыл глаза, но амулет молчал. Значит…

Везунчик вытащил из сумки, специально заготовленные для этого случая, гладко обтесанные камни. Он легонько швырнул один из них перед собой. Едва камень коснулся пола, как в стене открылись потайные щели, и коридор попал под перекрестный обстрел.

Когда всё закончилось, Строкке насчитал около сорока обломанных о стены стрел.

- Придется прыгать, – сказал Декресст, вытаскивая из сумки короткую веревку.

Отрезав небольшой клочок, Везунчик положил веревку на пол, отметив безопасную зону, где еще можно оттолкнуться.

- Я первый, – Гонсих и сам заметил, как дрожит его голос.

Короткий разбег, взлет и приземление. Уже опускаясь на ноги, Декресст понял, что что-то тут не так. Тело сработало само, перекатом уходя в сторону. Но все равно, если бы не амулет, лежать бы Гонсиху изжаренным черным пламенем.

Отдышавшись, Декресст выключил магическую ловушку и махнул рукой остальным. Старый Блюмер прыгал последним, и сил у него не хватило пролететь столько же, сколько и остальные более молодые друзья.

Строкке в ужасе закричал, когда Блюмер, приземляясь, рухнул во внезапно открывшийся под ним люк. Отчаянный крик старика был слышан не долго, и закончился он отвратительным хрустом.

- Идем дальше, – приказал Декресст. – Нам нельзя останавливаться.

Теперь все утроили бдительность и осторожность. Две следующих развилки минули без происшествий. Декресст снова лично выбирал дорогу, но правильно ли… Он не знал. По его подсчетам они блуждали по лабиринту уже час, не меньше.

На пятой развилке погиб Дондон, хмурый со смуглой кожей мужик, промышлявший в основном грабежом, но отлично знавший и Строкке и Везунчика Гонси. Магическая ловушка была спрятана настолько искусно, что Декресст не смог с ней справиться, и амулет лишь приглушил удар, но не поглотил полностью.

Их осталось трое: Декресст, Строкке и Ллорст. По подсчетам Везунчика им оставалось пройти еще минут пятнадцать или же вернуться обратно, если выяснится, что они всё время шли ни тем путем.

- Мы дойдем, – сквозь плотно сжатые зубы прошептал Декресст. – А там посмотрим, кто будет смеяться последним.

Строкке, вытирая обильно струящийся пот со лба, удивленно посмотрел на вожака. Ллорст в это время, плотно прижимаясь спиной к шершавой стене, обходил подозрительное место.

После шестой развилки у Везунчика закончились камни, и теперь приходилось проверять всё на себе. Правда, оставалось совсем не много. Вот там, вдали уже виднеется что-то похожее на дверь. Вот только, что за ней?

Гладкий отполированный камень составлял как бы единую плиту, перекрывавшую проход дальше. Воры уныло присели рядышком с ней и сомнением переглядывались между собой, переводя дыхание.

- Вернемся? – спросил Строкке, заранее зная ответ.

- НЕТ. Мы пройдем здесь или умрем, – отрубил Декресст.

- Ты совсем помешался? – взорвался Ллорст. – Половина нас уже погибла. Дальше дороги нет. А ты всё одно талдычишь. Как мы здесь пройдем, коли стена тут? Зубами грызть станет, что ли?

- А хоть и зубами, а всё одно – прогрызем! – резко бросил Везунчик. – А сейчас заткнитесь, мне надо подумать.

Он закрыл глаза и обернулся на плиту. Так оно и есть. Амулет явственно показывал, что здесь не обошлось без магии. В колдовском взоре просматривалась дверь и даже имелась ручка. Декресст повернул ее, и плита бесшумно скользнула в сторону.

Обалдевшие воры ввалились в широкую пещеру. Однако дюже осмотреться им не дали. Безобразная трехголовая химера, оглашая воздух тонким гнусным визгом, устремилась прямо на них.

- Это конец, – прошептал перепуганный насмерть Строкке.

Декресст ринулся химере наперерез, держа перед собой открытую ладонь. Козлиная голова твари изрыгнула огонь, змеиная брызнула ядом, а львиная морозной стужей. Амулет выдержал всё. Крошечный кинжал в руке Декресст замелькал с огромной скоростью. Везунчик метил своим оружием химере в глаза. Ллорст решил не отсиживаться и принялся методично обкидывать бронированную тварь камнями, что производило на нее, скорее раздражающий эффект, нежели физический вред. И лишь Строкке, отчаянно вопя, ринулся обратно в лабиринт.

Изловчившись, Декресст достал-таки левый глаз львиной головы, но козлиная сумела укусить человека за открывшееся левое плечо. Змеиная ловко обвила ноги Везунчика и рывком опрокинула его на спину. Львиная разинула пасть, чтобы добить, но Гонсих правой рукой ухватил ее за язык. Зверь взвил от боли. Язык начал дымиться, а ладонь Декресста разогрелась до нестерпимой жары.

- Получай гад! – Ллорст подскочил к козлиной голове и треснул ей здоровенным обломком скалы.

Химера, издав протяжный вой, рассыпалась черным песком по полу. Декресст, не веря глазам, озирался по сторонам. Ллорст тяжело опустился прямо в песок рядом с Везунчиком.

- Ну что, друг, мы смогли?! – спросил он, скорее сам у себя.

- Наверное, – пожал плечами Декресст, он так устал, что не хватало сил даже обрадоваться столько вожделенному богатству, что лежало в трех метрах от них.

Двери в сокровищницу не существовало. Она была и ни к чему. Ведь, сели кто сюда и сумел добраться, то ему любая дверь не помеха.

Декресст вошел в огромную пещеру. После долгого полумрака в глаза ударил яркий свет, многократно отраженный от бесчисленного количество золотых кругляшей и разноцветных драгоценных камней. Они было заполнено большая часть сокровищницы. Вдоль стен стояли раскрытые сундуки, завлекающие взгляд своим содержимым.

- Да, – протянул потрясенный Ллорст. – Оно того стояло. Мы теперь богаты. Несметно богаты.

Вор пустился в пляс, подбрасывая в воздух золото. Монеты сыпали на него дождем, а он кричал и плакал от радости. Вот только Декресст почему-то не радовался. Ему и самому было не ясно, что его терзает. Дело сделано, сокровищница найдена. Слово Мага у него в гарантиях. Что еще?

Внезапно его внимание привлек небольшой ларчик, скромно приютившийся у правой стены. На его крышке не было ни камней, ни росписи, ни рун, ни прочих украшений. Везунчика с непреодолимой силой потянуло к нему. Странное дерево, из которого был сделан ларчик, приятно грело руки. Крышка поддалась сразу, без всяких усилий.

Внутри лежало несколько колец, два жезла и три браслета. Все они были исписаны древними рунами и излучали мощью, рядом с которой даже сила амулета блекла. Декресст потянулся за одним из жезлов, как внезапно его скрутила лютая боль, от которой сами собой закрылись глаза.

- Очень хорошо, господин вор. Я бы даже сказал замечательно. Я благодарю вас за великолепно проделанную работу, – раздался над ухом знакомый голос.

Декресст открыл глаза. Он стоял в том самом помещении, где его допрашивали, а голос и действительно принадлежал противному магу.

- Что я здесь делаю? – спросил Везунчик, глазами ища возможные пути отступления.

- Хм… завершаете вашу работу, – подумав немного, Лодин добавил: – Я бы именно так сказал. Хотя этому много формулировок.

- Где Ллорст?

- Кто?

- Мой това… друг, что остался со мной до последнего, – пояснил Декресст, действительно, откуда магу знать имя какого-то там вора.

- Ах, этот, – Лодин беспечно махнул рукой. – Он остался там, где и был – в сокровищнице Кутула.

- Что? – от изумления Декресст просто потерял дар речи.

- Да, приятель, как не хочется, но придется признаться. Мы тебя просто использовали, как отличный инструмент, – Лодин вздохнул. – Знаешь, печально конечно, что так получилось, но жизнь есть жизнь. Кто-то кого-то постоянно использует в своих целях.

- Ах, ты!!! – Декресст наотмашь ударил правой ладонью мага по лицу, надеясь, что амулет усилит удар или хоть что-то сотворит.

- Спасибо, что напомнил, – сказал Лодин, перехватывая руку в воздухе. – Он нам еще пригодится.

Маг что-то пробормотал неразборчивое, и татуировка растворилась, словно ее никогда и не было. Декресст ошарашено осмотрел ладонь, даже пощупал ее.

- Интересно, да. Думаешь, поди, как же так, вон какие заклятья глушил, а тут не выручил? – Лодин откровенно издевался. – Всё очень просто приятель, не мог он пойти против воли создавшего его. Видишь ли, я, впрочем, как и ты, очень тщательно отбираю… хм… нет… скорее выбираю вещи, которые мне необходимы. И вот я узнаю, что в башне ордена Кутул есть кой-какие артефакты, которые просто жизненно мне нужны. Сам проникнуть в башню я естественно не могу. Их сеть заклятий мгновенно обнаружит любого мага из другого ордена. Так что этот вариант отпадал сразу. Несколько раз пробовал нанимать тебе подобных, но они оказались не столь искусны. И тут до меня дошли слухи, что некто по имени Везунчик Гонсих собирается ограбить сокровищницы нашей башни. Естественно просто так это дело я оставить не мог. Разузнать о тебе подробности не составляло труда. И вот уже я мчусь в Мельин, и… – Лицо мага потекло, и перед Декресстом уже стоял Таромм – ренегат. – предстаю перед тобой в этом забавном образе. Если бы ты хоть чуть бы разбирался в магии, ты меня сразу бы раскусил. Запомни, ни один здравомыслящий ренегат не станет применять свою силу вблизи башен Радуги. Малейшая волшба легко фиксируется. Дальше было проще. Я подкинул тебе идею об амулете, и ты, оправдывая мои надежды, рванул на его поиски. Дальше я… – Лицо Таромма исказилось, тая, формы перетекали в новые черты, и Декресст застонал от бессильной злобы, узнав в них Орлину. – принимаю новый облик и ненавязчиво так даю тебе раздобыть амулет. На радостях ваша компания решает не тянуть, и отправляется прямиком к нам. А дальше, я просто перенес тебя в башню Кутула, туда, куда позволяла магия, без риска быть засеченным. Твой амулет, кстати, глушил все следы Арка. Так что теперь нас не в чем заподозрить. А твоего приятеля будут долго пытать, но он укажет только на тебя и какого-то там ренегата, которого даже не существует.

- Ты дал Слово! – Декресст применил последнее средство, поняв, что бороться с подобным противником бесполезно.

- А я от него и не отказываюсь, – усмехнулся Лодин. – Ведь я обещал, что всё это будет твоим. Оно будет твоим до конца жизни, что ты проведешь, обозревая несметные богатства, которые ты не в силах будешь вынести. Хотя, если ты сумеешь пройти наш лабиринт без амулета… Сейчас я перенесу всё, что ты принес в нашу сокровищницу. А заодно и тебя…

- Будь ты проклят!!! – крикнул Декресст, прежде чем растворился в воздухе.

- Все так говорят, – зевнул Лодин. – А богатства Арка множатся.

Языки пламени взметнулись вверх. Пламя резко взревело в тщетной попытке разгрызть и без того обугленный камень.
- Тушите огонь! Тушите скорей, – мощный голос Жибора перекрыл рев пламени. – Где, мать вашу, огнетушитель?
- Он у Клопа, – откликнулся Ахмед, поливая улицу свинцовым дождем.
- Клоп! Сюда!
Молодой парнишка со светлыми коротко стрижеными волосами сорвался с места и короткими перебежками от одной перевернутой машины к другой направился на зов сержанта. Рой свинцовых «пчел» пронесся в нескольких миллиметрах от его лица. Визг пуль и стрекот пулемета уже вовсе не пугали девятнадцатилетнего курсанта.
- Клоп! Где ты, черт бы тебя побрал, – голос сержанта можно было слышать даже во время разрыва реактивных снарядов.
Едкий дым заволок всё пространство улицы, мешая вести прицельный огонь. Али Амани, он же Ахмед, поправил окуляр УП (универсальный прицел), пытаясь найти нужный спектр частот, для которых дым не представлял бы преграды.
- Станок, посмотри, что там у тебя справа, – Жибор углядел в дыму какое-то подозрительное движение.
Девид Голд опустил на глаза забрало шлема с компьютерным наведением. Мощный процессор тут же принялся анализировать предоставленное изображение и через секунду выдал ответ.
- Сержант, похоже, это танк, – Девид сообщил то, что ему подсказал компьютер. – Модификацию трудно определить.
- Стрела, прием. Это Дрозд-1, – Жибор включил рацию внешнего действия и попытался связаться с танковым подразделением, брошенным им на помощь. – Стрела, это Дрозд-1, ответьте.
- Дрозд-1, это Стрела-2, вас слышу, прием, – запищала рация в ответ.
Реактивный снаряд с ревом промчался, оставляя в воздухе черный след, и врезался во второй этаж здания, в котором засел отряд Жибора Пановски. Взрыв заставил всех пригнуться. Сверху посыпались камни и кирпичная крошка.
- Дрозд-1, что у вас? – взволновано запищала рация.
- Всё нормально, – отплевываясь, заверил танкистов Жибор. – Стрела-2, где вы?
- В кварталах пяти от вас.
- Когда нам ждать вашего подхода?
- Не знаю. Мы встретили сильное сопротивление, – Стрела-2 на секунду замолкла, затем голос добавил: – Держитесь, ребята. Мы постараемся придти побыстрее.
- Всё, отбой, – Жибор прицепил рацию на место на плечо. – Станок, это чужие. Прихлопни их. Почему огонь до сих пор не погасили? Где Клоп?
Девид, по прозвищу Станок, приладил к плечу близер пятого калибра. Компьютерный прицел шлема позволял более-менее следить за передвижениями вражеского танка.
Через боковой проход в выжженную комнату, в которой засел отряд Жибора, ввалился Егор Клоповский. Его правая нога была продырявлена в двух местах, возле колена и посредине бедра.
Станок тщательно выверил курс танка и плавным движением отправил реактивный снаряд в первое и последнее путешествие.
Ахмед, рассматривая улицу в УП, обнаружил три фигуры, пытавшиеся незаметно пересечь открытое пространство. Тремя выстрелами Али заставил их навеки распластаться на искореженном железобетоне.
Ракета, выпущенная Девидом, точно попала в цель, Танк подбросило на месте, не помогла даже «активная» броня.
В ответ на это с противоположной стороны улицы на солдат обрушился настоящий шквал свинцового огня.
- Что с Клопом? – Жибор нашел время обратить внимание на распростертого курсанта. – Помогите ему кто-нибудь. И дайте мне огнетушитель.
- Сержант, что сказали танкисты? Когда они нас заберут? – спросил кто-то из медиков, их осталось только двое.
- Не знаю, – буркнул в ответ Жибор. – Они сами попали в переделку.
- Проклятые генералы, бросили нас сюда на смерть, – разразился бранью второй медик, высокого роста норвежец, имени которого Пановски не помнил. – Хоть бы один геликоптер прислали за ранеными. Их и так уже больше сотни. Скоро у нас закончатся медикаменты.
- А ну прекрати! – прикрикнул на него Жибор. – И без тебя знаю, что всё хреново. Нам надо продержаться до прихода танков.
Реактивный снаряд ударил в главный фасад здания. В разбитые окна брызнули осколки щебня и бетона пополам с искореженной арматурой. Один из стальных прутьев наискось вошел в грудь первого медика и проткнул его насквозь. Тот молча завалился набок и судорожно задергал ногами.
Пока медик-норвежец пытался помочь своему коллеге, здание сотрясло еще два взрыва.
- Прицельно бьют, твари, – буркнул Ахмед, осторожно выглядывая в зияющую пустотой амбразуру окна.
- Как здесь выжить? – медик-норвежец присел на корточки рядом с уже бездыханным телом, проткнутым прутом, с его пальцев на пол капала липкая кровь.
Неподалеку застонал свежеперевязанный Егор. Его полностью скрывала кирпичная крошка и пыль.
- Кажется, я вижу, где этот гад засел, – Али, изучавший улицу, быстро распростерся на полу.
Новый взрыв взметнул в воздух перевернутую машину, покореженную предыдущими атаками. Где-то рядом тут же застрекотал реактивный пулемет. Крупнокалиберные пули жадно впивались во внешние стены, кроша бетон, словно бумагу.
- Во гады, – Ахмед выплюнул попавший в рот кусок известняка и отчаянно закашлялся.
- Нужно подавить эти точки, – Жибор был уже возле окна. – Теперь я и сам вижу. Вон они на третьем этаже. Сверху нас поливают.
Станок приготовил близер, надеясь одним выстрелом смести всех.
- Погоди, – остановил его сержант. – Только зря снаряд потратишь. Вон тот козырек их надежно прикрывает от удара снизу.
Девид подумал немного и согласился с Жибором.
- Давайте я их сниму, – из темного дальнего угла выступил Стас Рогожин, здоровенный парень, двухметрового роста, немного неуклюжий на вид, за что и получил свое прозвище – Бер.
Коротко свистнула пуля. Али чертыхнулся и схватился левой рукой за прострелянную правую ладонь.
- Слушай меня внимательно, – Жибор тем временем инструктировал Стаса. – Аккуратно поднимешься на четвертый этаж. Стрелять будешь только наверняка, иначе живым не вернешься. После этого сразу уходи. С тобой пойдут Мудрец и Кирпич. Все понял?
Рогожин кивнул в ответ.
- Возьми у Девида близер, – приказал напоследок Жибор.
- Зачем он мне? У меня и свое оружие имеется, – Бер вытащил из-за спины ИВД (импульсная винтовка десантника). – Капсулы с толонитом.
- Хорошо, – согласился Жибор. – Так даже лучше будет. Иди, давай, а мы вас прикроем.
- Мудрец, Кирпич, со мной, – голос у Бера был почти таким же мощным, как и у сержанта.
- Внимание! Ребята, лупим со всех стволов, – передал сержант по внутренней связи. – Патронов не жалеть.
Полуразрушенную комнату заполнил громовой стрекот автоматов и пулеметов. Здание напротив, в котором укрепился противник, покрылось сотнями мельчайших взрывов. Пули тщетно пытались прогрызть крепчайший бетон, в бессильной злобе кроша внешнюю облицовку.
Краем глаза Жибор отметил, как кошачьей поступью Бер, Мудрец и Кирпич скрылись за дверью, висевшей на одной петле, которая вела к пожарной лестнице.
Оказавшись во внутреннем холле, троица на мгновение замерла, пытаясь сориентироваться. Бер, поднял правую руку и указал на дверной проем, темневший справа.
Жибор выпустил всю обойму до конца и, как ему показалось, кого-то все-таки зацепил.
- Всё, хватит, – рявкнул он в усик рации.
Стрекот моментально смолк. Парни по команде нырнули за укрытия стен, хотя те уже были пробиты в нескольких местах.
Тишина стояла недолго. На комнату через несколько секунд обрушился шквал огня. Несколько совсем молодых парней, недавно определенных в дивизию «Черных дроздов» испугано сжались в углу. По щекам одного текли слезы, он рассеяно размазал их по грязному лицу.
Жибор вовсе не осуждал их за страх. Он прекрасно помнил свой первый бой, и сковавшую его тогда оторопь. А этим парням совсем не повезло. На вторую неделю службы после учебки попали в самое пекло гражданской войны.
- Твою мать, вот лупят! – выругался Ахмед, что с ним случалось очень редко. – Боеприпасов у них явно не меряно.
Жибор криво ухмыльнулся, пощупал свой спецкостюм и обнаружил, что осталось всего четыре обоймы к его стандартному ШПАТ-2, три световых гранаты, одна противотанковая и одна противопехотная. Имелся, правда, еще нож с широким лезвием, но сержант подозревал, что до него очередь не дойдет.
Тем временем команда Бера обнаружила пожарную лестницу. Теперь необходимо было подняться на четвертый этаж по открытому пространству. Стас ничего не знал о том, есть ли противник где-то поблизости или нет. Но рисковать не хотел.
Вперед пошел Лу Чинг, он же Мудрец, шлем которого был оборудован слабеньким сканером, позволявшим отслеживать любые движения, однако сквозь стены видеть не давал возможности.
Ахмед поправил наложенную на ладонь повязку, которая так и норовила съехать куда-то. Бешеный рев автоматов и пулеметов стих полминуты назад. Повисшая тишина давала передышку и возможность осмотреться, однако грозила чем-то еще более неприятным, чем шквальный огонь. Ахмед это чувствовал, точно так же, как это чувствовал и Жибор.
Сержант выглянул из амбразуры и внимательно изучал поле боя. Здание напротив когда-то было больницей. Теперь от нее остался лишь потемневший от копоти каркас. Окна зияли черными провалами, внизу были выбиты все двери и разрушен бок здания на первом этаже. Часть крыши была снесена ударами реактивных снарядов. Обломки ее запруживали двор перед больницей и часть улицы с покореженным асфальтом, который топорщился вверх рваными лоскутами.
Из нескольких окон на Жибора смотрели хмурые обветренные лица повстанцев, одетых в какие-то лохмотья с желтыми повязками на рукавах. Смотрели без ненависти, но с какой-то отчаянной решимостью.
- Не к добру все это, – Ахмед словно прочитал мысли сержанта.
Лу Чинг засел на узкой площадке пожарной лестницы на втором этаже. Визор его шлема медленно сканировал окружающую обстановку. За ним поднимался сам Бер, держа наготове ИВД, пока еще заряженную простыми капсулами.
Сканер Мудреца коротко запищал и мгновенно указал на источник движения. Что-то мелькнуло в проеме окна на первом этаже в здании, стоящем чуть поодаль. Лу Чинг жестом остановил Бера и указал на причину. Стас кивнул ему и приладил ИВД к плечу. Через окуляр оптического прицела стала видна чья-то рука, замершая на подоконнике. Рогожин по ее расположению прикинул, как должно лежать остальное тело, и наметил точку входа капсулы. Только один вопрос не давал ему нажать на пуск. Один противник или нет?
Жибор резко взмахнул руками и рухнул на пол, успев крикнуть:
- Держитесь, ребята!
Грозный рев тяжелого турельного пулемета, больше похожего на мелкокалиберную пушку, заглушил его дальнейшие слова. Пули-снаряды дырявили стену, как бумагу.
- В бога! В душу! В мать! – и даже что-то еще более крепкое вырвалось у Ахмеда.
Он повалился ничком на засыпанный обломками и битым стеклом пол и попытался отползти с линии огня.
Пулемет стрекотал тяжело и грозно. Крупнокалиберные пули роем, прорывая стену, жадно хлюпали по телам раненых. Досталось и еще здоровым. Один из новобранцев, охранявших лазарет с тыла, схватился за бедро, в котором зияла дыра величиной с кулак. Он даже не закричал от шока, только упал на пол и задергался в судороге.
- Что… кто… – зашевелился Его Клоповский. – Мама это ты?
Парню было совсем худо. Он поднялся с носилок, лежащих на полу, и тут же снаряд турельного пулемета угодил ему в голову. Брызнуло красным.
Жибор приподнял голову, сплюнул кирпичную пыль и натолкнулся на забитый взгляд новобранца. Рядом ругался медик-норвежец. Трое парней вздрагивали и кричали от страха. Еще трое пытались отстреливаться, посылая боеприпасы наугад. А этот просто плакал. Смотрел на останки Егора и скупо ронял слезы. И Жибор понял, что это не страх, а сочувствие. Настоящее сочувствие к брату-солдату, которого теперь не дождутся мать и отец, невеста или жена, братья, сестры, дядьки и тетки, бабушки и дедушки, друзья, знакомые, враги и недруги. Его просто не стало.
Воя, реактивный снаряд ударил в истерзанное здание, выводя сержанта из транса. Натужно заскрипели перекрытия, и с потолка посыпались остатки штукатурки.
Здание продолжало сотрясаться от ударов турельного пулемета. Стены больше не служили надежным укрытием. За считанные секунды около тридцати раненых расстались с жизнью.
- Станок, схема 3-11, – крикнул метнувшийся из укрытия Жан-Луи Этьен по прозвищу Малыш.
- Нет, рядовой. Назад! – рявкнул Жибор, но он уже ничего не контролировал.
Малыш, как вихрь, пролетел через комнату, выскочил в дверь и приник к амбразуре окна. Турельный пулемет он увидел сразу. Он был установлен на втором этаже на месте зияющей от удара ракеты дыры.
- Станок, я его вижу. Второй этаж, восемь градусов влево от тебя, – Этьен сунул голову обратно. – Начинаем по счету «три».
Жибор попытался проползти отделяющее их пространство, но был остановлен массивным огнем. Сержант уткнулся носом в кирпичную крошку и заплакал. Даже отсюда он слышал тяжелое с судорожными хрипами дыхание Малыша, который был ему как сын. Они все были ему как дети. И вот теперь половина из них лежит бездыханными трупами, а вторая половина, истекая кровью, продолжала неравный бой.
Жибор услышал лишь «три», выкрикнутое таким знакомым голосом, а дальше пошли короткие щелчки ШПАТ-2.
Через несколько секунд огонь турельного пулемета переместился на соседнюю комнату. Безжалостные заряды смерти с хищным чавканьем разорвали беззащитное тело Малыша на части.
Жибор почувствовал, как всепоглощающая ярость заполняет его душу. Через секунду она фонтаном ударила вверх, заставляя тело буквально подпрыгнуть на месте. Сержант еще никогда в жизни не пребывал в таком состоянии. Хотелось лететь вперед и рвать голыми руками всех, кто попадется под руку, схватить турельный пулемет и засунуть его ствол в задницу тому ублюдку, что только что превратил Этьена в сито, нажать на гашетку и не отпускать ее до тех пор, пока не кончаться патроны.
Станок, честь по чести, отработал схему 3-11, рванул близер на плечо и, ориентируясь по указаниям Малыша, выпустил ракету. Реактивный снаряд, оставив в воздухе черный шлейф дыма, нашел цель, раскурочив пулемет и всех рядом стоящих.
Ахмед положил руку на плечо сержанта и заставил его присесть. Жибор резко развернулся и зло посмотрел в глаза бойца.
- Это был поступок настоящего героя, Пан. Мы его не забудем, – Ахмед не меньше самого Жибора переживал смерть Малыша, и сержант немного расслабился.
- Пан, это Бер, – запищала нацеплянная на ухо рация внутренней связи. – Мы на месте. Приступаем к зачистке.
- Давай, – голос Жибора был по-прежнему тверд.
Али опустил ШПАТ-2 на пол, прислонив ствол к облупившейся стене, и тяжело опустился рядом.
- Пан, есть ли у нас шансы? – спросил он.
Жибор посмотрел на измазанное копотью и пылью лицо друга, заглянул в измученные безысходностью боя глаза, вздохнул и присел рядом. Можно было немного передохнуть.
- Не знаю, Ахмед. Хотелось бы сказать, что да, но, думаю, что если шансы и есть, то совсем немного. Слишком крепко нас обложили, – признался сержант. – Всё теперь зависит от танкистов.
Амани согласно кивнул головой, рукой смахнул с лица впившиеся в кожу кирпичные крошки, и как-то подозрительно шмыгнул носом.
- А ведь дома сейчас яблони цветут, – неожиданно сказал он. – Красота страшная.
- Это точно, – согласился сержант. – Ты ведь с Земли?
- Да, – кивнул Али. – Из центральной России.
- Хм… – рот Жибора искривился в странной усмешке. – Странная штука жизнь. Мои предки долгие поколения жили совсем рядом с Россией. Твои, наверняка, где-нибудь на Ближнем Востоке. А мы вот даже с разных планет. Я-то с Венеры. Уже третье поколение Пановски дышит венерианским угаром. Фильтры не могут очистить воздух полностью. А на Земле я бывал лишь однажды, когда только в армию попал. Отправили меня на полуостров Юкатан в учебку. Побыл три месяца, отправили на военную базу на Луне.
- Да, интересно иногда складывается судьба человека, – согласился Али. – Я вот, например, никогда не покидал до этого Земли.
- Теперь наглотаешься инопланетной экзотики на всю оставшуюся жизнь, – усмехнулся, было Жибор, но тут в голову пришла мысль, что «оставшаяся жизнь» может вполне оборваться уже сегодня до захода солнца.
Тишина уже начала изматывать нервы, когда откуда-то сверху раздалось легкое жужжание. Жибор уже раньше слышал, как работает ИВД, и не сомневался, что это Бер определился с целью.
Капсула, начиненная толонитом, мощнейшей взрывчаткой, легко скользнула по желобу ствола ИВД, выплюнутая магнитным полем со скоростью в несколько десятков километров в секунду.
Козырек, отмеченный Жибором на третьем этаже, исчез в ослепительной вспышке огня. На этот выпад противник ответил пулеметным огнем.
- Бер, это Пан, как ты?
- Пан, это, Бер, всё нормально. Мы уже отошли. О гранатометчике можете больше не беспокоиться.
- Отлично. Отбой.
- Думаю, они теперь притихнут на время, – поделился своими соображениями Али.
Жибор открыл было рот, но ответить не успел, внезапно ожила внешняя рация:
- Дрозд-1! Дрозд-1! Отвечайте. Это Центр!
- Центр, это Дрозд-1. Я вас слышу, – Жибор чуть не оторвал рацию, укрепленную на плече, вместе с остатками формы.
- Дрозд-1, доложите обстановку.
- Обстановка хреновая.
- Что? Кто это говорит?
- Сержант Пановски.
- Сержант, где капитан Орлов?
- Убит.
- А младший лейтенант Смит?
- Убит.
- А остальные офицеры?
- Убиты. Хотя двое, по-моему, еще живы, но тяжело ранены.
- Кто у вас остался за главного?
- Я. Выше по званию никого нет.
- Что ж… – рация издала тяжелый вздох. – Тогда докладывайте.
- Мы окружены, похоже, со всех сторон. Враг отлично вооружен и превосходит нас численностью. У нас много раненых. Очень много. Мы не можем уйти отсюда и бросить своих товарищей.
- Сколько у вас боеспособных солдат?
- Около тридцати. Не более.
- Сколько вы еще сможете продержаться?
- Не знаю, – честно ответил Жибор. – Не более двух часов, если, конечно ничего не измениться. Центр, хотелось бы знать, что твориться в городе в целом и почему танки еще не здесь.
- Дрозд-1, мы просматриваем город для спутника. Танки находятся в трех кварталах от вас. Но проехать к вам они не могут. Все проходы заминированы. Три группы саперов посланы на помощь «Стреле». Вторая и пятая роты попали в засады и теперь вынуждены вести, как и вы, кольцевую оборону. Все остальные части выведены из города. К вечеру готовится полномасштабный штурм. Держитесь, мы бу…
Связь оборвалась.
- Твою мать! – выругался Жибор, цепляя рацию на место.
Где-то наверху снова раздалось тихое жужжание ИВД. Капсула разорвалась на втором этаже, прихватив с собой двух пулеметчиков.
Медик-норвежец ползком добрался до сержанта.
- Что они сказали? Как скоро ждать нам помощи? – хрипло спросил он.
- Как всё, так сразу, – ответил Жибор.
- Что это значит? – не понял медик.
- А то и значит, что сиди и жди, коли больше ничего сделать не можешь, – зло бросил Али и отвернулся к улице, по которой снова забегали люди.
- Думаю, нам всем лучше всего пока отдохнуть, – предложил Жибор и демонстративно развалился на полу, насколько этого позволяли бетонная крошка и обломки стены.
Ахмед опорожнил магазин полуавтоматической винтовки на четыре патрона, оборвавших жизнь двух врагов, и опустился рядом с сержантом. Девид еще некоторое время следил за улицей, но затем тоже опустил орудие близера. Бой постепенно затихал.
Ахмед сдвинул шлем на лоб, сцепил руки на затылке и закрыл глаза. Густая тишина ласково обволакивала его расслабленный мозг, погружая в состояние легкого сна.
Жибор хотел было толкнуть Али в плечо, поболтать с ним немного, но, заметив на лице друга расплывшуюся улыбку, передумал.
Ахмед тем временем тихо погружался в мягкий омут черных воспоминаний. Мимо него с огромной скоростью пролетали знакомые картины: детство, отец и мать еще совсем молодые, школа, одноклассники, учителя, техникум, затем строго здание военкомата, куда он пришел по собственной воле, учебка, друзья, курсанты, старшина Петя Рябой, сержант, вечно брызгавший слюной, затем дислокационная база «Черных дроздов» где-то на орбите Венеры, глубокий вакуум открытого космоса за стеклами станции, а затем это задание.
Марс. Красная планета. Планета, названная в честь бога войны. Наверное, не зря. Марс, наравне с Венерой стал одним из первых искусственных поколений людей в космосе. Первые жители прибыли сюда более двухсот лет назад. Им пришлось возводить города, строить силовые колпаки, оборудовать их устройствами искусственного производства воздуха и воды. Где-то пятьдесят лет спустя геологи-разведчики обнаружили на Марсе золото и ряд довольно редких минералов. Мощные производственно-перерабатывающие концерны тут же начали экономическую войну за открытую территорию. Спустя еще двадцать лет был обнаружен терлилиум – минерал, обладавший невиданными свойствами. Его добыча и переработка быстро превратила Марс в лидера промышленности в Солнечной системе. Однако запасы терлилиума контролировались одним единственным концерном «Баголтеш», не желавшим ни с кем делится. Ряд других концернов, объединившись, подписали петицию, которую отправили в Верховный Совет–Бюро для рассмотрения их требований. А требовали они раздела территорий Марса на равные части для постройки новых заводов и фабрик. Верховный Совет-Бюро петицию принял к рассмотрению, но решения по ней не было до сир пор. Тогда объединившиеся концерны решили действовать по-другому. На Марсе внезапно участились забастовки рабочих, резко возрос процент преступности, появились случаи космического пиратства, образовалось несколько обществ и партий, требовавших независимость Марса от Союза Свободных Планет. Несколько лет обстановка планомерно накалялась. И закономерный взрыв произошел.
Три недели назад дивизия «Черных дроздов» была поднята по сигналу тревоги и в кратчайшие сроки переброшена со станции базирования на Марс. Во время перелета им вкратце обрисовали ситуацию. Со слов командующего состава всё обстояла следующим образом: накануне шесть партий и две тайных террористических организации объединились для совершения военного переворота и захвата власти. У повстанцев непонятным образом в руках оказалось много передового оружия: от последних моделей стрелкового до ракетных комплексов глобального разрушения. Они уже захватили три города, расстреляли представителей власти Союза Свободных Планет и требовали объявить Марс свободной зоной. Дивизии «Черных дроздов» предписывалось подавить мятеж и по возможности захватить его организаторов.
Восемнадцать дней назад дивизия успешно высадилась в ста двадцати километрах к югу от города Вислах и начала медленное продвижение на север. Разведка докладывала о скоплении сил противника в горах на северо-востоке. Спутники подтвердили эти сведения. И три тысячи солдат были отправлены на поиски в горы. Али в их число не попал. Он вместе с остальными восемью тысячами был направлен на север для операции освобождения захваченных городов.
Они с ходу выбили врага из Гвило, самого южного мегаполиса, и, не задерживаясь в нем, двинулись дальше. Вислах был, по крайней мере, вдвое больше, чем Гвило, но и здесь солдаты не встретили особого сопротивления. После освобождения города, командование приказало разбить базу и дожидаться ушедших в горы. Разведка докладывал, что им приходиться не легко. Генерал Центрального Штаба командования обещал через три дня помощь в виде танкового корпуса и эскадрильи тяжелых геликоптеров.
Полторы недели солдаты обживали город, полностью брошенный жителями. Вчера вечером пришло сообщение о том, что войска повстанцев, укрывавшиеся в горах, разбиты, и солдаты скорым маршем двигаются на базу. Остатки вражеских сил рассеялись по расщелинам и пещерам. Ими собирались заняться отряды спецслужб, которые должны были появиться только недели через две.
А сегодня с утра начался ад.
Али проснулся оттого, что где-то рядом что-то тяжело ухнуло так, что затряслось всё здание, заменявшее им казарму. Солдаты гроздьями сыпали с наскоро сколоченных нар и в спешке одевались, неслись дальше за оружием. Раздались первые выстрелы. А затем понеслось…
Как удалось узнать из разрозненных источников, на город обрушилось, по крайней мере, пятьдесят тысяч повстанцев. Часть войск дивизии, расположенная на окраинах города, сумела выбраться из каменной ловушки и теперь перегруппировывалась для ответного удара. Две танковых роты были посланы для поддержки попавших в окружение. Геликоптерами решили не пользоваться, так как у большинства повстанцев имелись переносные ЗРК.
С утра их было около двухсот человек. Несколько реактивных снарядов, угодившие в окна, вырвало из жизни три десятка человек и повергло в панику остальных. Пока удалось восстановить порядок, погибло еще двадцать бойцов, причем четыре офицера и два сержанта.
Первый час боя проходил под диктовку повстанцев, утюживших здание казармы из реактивных гранатометов, пулеметов, автоматов и даже танков.
Вой снарядов рвал слух и давил на нервы. Визг пуль, крики раненых и глухие удары мертвых тел, падающих на пол.
Снаряд ударил совсем рядом, и Али бросило на пол, запорошив сверху коричневой крошкой.
Ахмед медленно поднялся на руках, отплевываясь, и… проснулся.
- Не спи – замерзнешь! – голос Жибора мог, кого угодно привести в себя.
Ахмед инстинктивно метнулся в угол и весьма вовремя. Снаряд гранатомета угодил прямиком в оконный створ, под которым он ютился несколько секунд назад. Острые щепки пополам с кирпичным крошевом брызнули во все стороны.
Тут же наверху завизжала ИВД. Тихий хлопок и резкий удар разорвавшейся капсулы с толонитом. Огрызнулся одинокий пулемет, но его никто не поддержал.
- Чёрт бы их всех… – Ахмед держался за плечо, которое едва не сплющило ударом о стену. – Пан!
- Что? – Жибор с трудом оторвал лицо от пола.
Щеки его представляли собой изрезанные мелкой кирпичной крошкой куски мяса, сочащиеся кровью.
- Ты ранен?
- Пустяки, – отмахнулся сержант. – Царапины.
Али прекрасно понимал, что это не так, но спорить не стал.
- Пан, свяжись с танками, спроси, как у них дела, – попросил он.
Жибор пожал плечами и цапнул рукой рацию внешней связи.
- Стрела, это Дрозд-1, как слышите?
- Дрозд-1, это Стрела-3, слышу вас хорошо.
- Как ваши успехи?
- Практически никак. Все проходы к вам заминированы. Ожидаем подхода саперов. Вокруг полно противников, так что процесс разминирования может затянуться.
- Вас понял, отбой.
Рация послушно умолкла.
- Как тебе это? – хмыкнул Жибор, рассеянным жестом размазывая кровь по лицу.
- Это наш шанс, – Ахмед поправил повязку на правой ладони, пропитавшуюся кровью.
- Думаешь? – брови сержанта сошлись на переносице. – Может быть.
- Надо будет помочь саперам, – пояснил Али.
Рядом с ними тяжело уронил свое угловатое тело Луи Гарсега по прозвищу Зорро.
- Ага, чего проще, – хмыкнул он. – Только вот в чем проблема, мы и носа показать не можем.
- Нет, он прав, – поддержал Ахмеда Жибор. – Я теперь припоминаю, что с нами рядом была расквартирована рота спецназа. Может, они не все успели уйти.
Сержант тяжело посмотрел по сторонам. Ему было сложно, чертовски сложно. Его никто не учил тактике или стратегии, но он неплохо умел выживать. Теперь нужно было приложить немало усилий, чтобы спасти жизнь еще и других людей.
На его зов, переданный рацией внутренней связи, откликнулись три человека. Они прибыли через пятнадцать минут, так как противник вновь открыл шквальный огонь. В ответ дважды ухал близер Станка, и раз жужжала ИВД Бера.
Три спецназовца на вид ничем не отличались от других солдат. Разного роста, самый низкий – метр семьдесят, двое других на сантиметров пятнадцать повыше, все поджарые, хмурые лица и истрепанные стандартные костюмы космопеха.
Жибор вкратце изложил ситуацию и возможные дальнейшие действия.
- Я считаю, что лучше сделать по-другому, – подумав немного, сказал самый высокий из спецов, которого звали Гарсиа Тега. – Единственной причиной, по которой мы не можем высунуть отсюда и носа, это здание напротив. Большая часть нашей роты ушла сразу, прихватив с собой боеприпасы и обмундирования, но кое-что осталось. Я предлагаю взорвать здание вместе с противником, вместо того, чтобы отстреливать их.
- А силенок хватит? – поинтересовался Али.
- Взрывчатки должно хватить, если с умом установить заряды, – кивнул Гарсиа. – Олег запросто с этим справится. Он спец по этим делам, – Тега указал на самого низкого.
- Но вас всего трое… – встрял Зорро.
- Мы можем и тебя взять с собой, – ухмыльнулся Гарсиа.
- Одобряю, – поддержал его Жибор. – Хороший план. Вот только вас действительно маловато, даже вместе с Луи.
- Хорошо, мне нужно еще… – Тега задумчиво потер бровь. – Двое. Думаю, этого достаточно.
- Добро. Бери, кого посчитаешь нужным, – Жибор хлопнул его по плечу, на лице у него заиграла рассеянная улыбка, впервые за несколько часов у них появилась надежда на спасение.
- Если дело у нас выгорит, вы сами все увидите, а пока постреливайте потихоньку, чтобы враг ничего не заподозрил, – Гарсиа кивнул своим товарищам.
Ахмед, следивший за улицей, внезапно махнул рукой, подзывая сержанта. Жибор осторожно приблизился к окну и выглянул наружу.
Человек двадцать, увешанных оружием, как новогодняя елка украшениями в богатом доме, короткими перебежками по трое передвигались вдоль улицы, постепенно приближаясь к ним.
- Наши? – одними губами спросил Жибор, так как на неизвестных была одета стандартная форма космопеха.
Ахмед снял со ствола своей винтовки УП и приладил его к шлему на уровне правого глаза. Выглянув в окно, он некоторое время наблюдал, а затем так же аккуратно вернулся в исходное положение и проделал те же действия в обратном порядке.
- Чужаки, – буркнул он. – У них на запястьях у каждого повязана тонкая желтая тряпица.
Жибор кивнул. Глаза его сверкнули. Он по-пластунски пополз в дальний угол, где расположился Станок. Они непродолжительное время перешептывались. Сержант что-то показывал на пальцах. Затем Жибор пополз обратно.
- Будем брать, – сказал он Ахмеду. – Приготовься, сейчас Станок пугнет их маленько, а уж мы должны постараться. Бер, ты меня слышишь, – сержант подвинул усик рации поближе ко рту.
- Конечно, Пан.
- Ты видишь непрошенных гостей внизу, сто метров на северо-восток?
- Да.
- Сейчас Станок пальнет по ним, а ты его поддержи, только смотри, не перестарайся. А то засветишься.
- Обижаешь, Пан.
- Ну, давай.
Ахмед приготовил оружие, проверил обойму и приник к окуляру УП, вылавливая будущую жертву. Соленые капли липкого пота медленно стекали с грязного лба по его щекам, оставляя за собой неровные дорожки. Али облизал потрескавшиеся от жары губы. Время словно замедлило свой ход. Напряжение превратило окружающее пространство в хрупкое стекло.
Когда прогремел первый взрыв, Ахмед, погруженный в странный транс, вздрогнул и нажал на спусковой крючок. Высокий повстанец, маячивший в прицеле винтовки, дернулся и резко завалился назад. Сверху зажужжала ИВД. Грянул второй взрыв. Истерзанную машину неопределенной марки подбросило на месте, разорвав пополам.
Повстанцы рванули обратно, но там было слишком открытое пространство. Тут же заговорили пулеметы и винтовки, установленные на автоматический беглый огонь. Пули настигали свои жертвы почти мгновенно. Али видел, как одного пробило насквозь, по крайней мере, в тридцати местах. Это было страшно. Но он не убирал пальца со спускового крючка. Там был враг. Или он или я. Другого закона на войне не существует.
Трое попытались спрятаться за останками искореженного танка с оторванной башней, но метко пущенная сверху капсула с толонитом превратила их в брызги обгоревшей плоти.
Еще двоих пробило осколками от взрыва реактивного снаряда. Винтовки выплюнули еще по несколько пуль и затихли. Два пулемета замолкли через полминуты. Краем глаза Жибор отметил, как пять фигур под шум боя проскочили открытое пространство и нырнули в избитое тело здания больницы. Ахмед, следивший за ними через окуляр УП, опустил ШПАТ-2 и утвердительно кивнул головой.
- Теперь будем ждать, – Жибор в который раз спрятался за ненадежную защиту стены.
Голд с близером наизготовку, прижимаясь к стене спиной, медленно скользнул проверить обстановку с тылу. Зорро молча проследовал за ним. Ахмед хмуро следил за улицей, зубами потуже затягивая повязку на руке. Расслабляться было нельзя ни на секунду.
Жибор склонил голову на плечо и снова проверил оставшийся боекомплект. Только два полных магазина и один на три четверти пустой. Не густо.
Когда-то раньше солдаты успокаивали нервы от лихорадки боя, куря сигареты, но уже более сорока лет прошло с тех пор, как Верховых Совет-Бюро запретил употребление и выращивание табака и ему подобных растений.
Где-то совсем рядом тяжело ухнуло, затем еще раз. Коротко взвыл пулемет. Затрещали короткие хлопки ШПАТа. Снова ударил близер.
- Пан, тут настоящий прорыв, – заговорила рация встревоженным голосом Станка. – Нам их не удержать. Нужна помощь.
Ахмед взмахом руки остановил вскочившего на ноги сержанта.
- Отдохни, командир. Я справлюсь, – сказал он, блеск его глаз говорил о полной уверенности в своих словах, и Жибор подчинился.
Али по внутренней связи вызвал троих: Слона, Хирурга и Старого. Они откликнулись. И вскоре все четверо крались вдоль стены, избегая открытых пространств. Жибор, глядя им вслед, тяжело вздохнул, колупнул обломанным ногтем щеку, заросшую грязью и запекшейся кровью.
Пули защелкали по камням, когда до маячившей впереди спины Девида оставалось не более двух метров. Случайный рикошет ранил Слона в мясистое предплечье. Хирург тут же осмотрел рану и сказал, что ничего страшного. Ахмед покрепче сжал ШПАТ-2 и вызвал по рации Станка.
- Вы где? – откликнулся Голд.
- Прямо у тебя за спиной, – усмехнулся Али.
Станок бросил короткий взгляд через плечо, чтобы убедиться.
- Отлично. Тут нас крепко прижали.
- А где ребята, охранявшие тыл?
- Большая часть погибла. Но человек пять уцелело, – Станок говорил, не оборачиваясь, чтобы не терять из вида пролет переулка ни на секунду. – Вам лучше двинуться влево. Там у нас открытая брешь.
- Мы уже ушли, – согласился Ахмед, знаками показывая остальным в какую сторону идти.
Бер осторожно выглянул в рваный проем окна. С высоты четвертого этажа улица лежала, как на ладони. Где-то далеко на западе что-то дымилось. Крупные глыбы и обломки помельче валялись на всем протяжении улицы насколько хватало глаз. В окнах напротив мелькали фигуры людей. Откуда-то доносился глухой рокот мощных двигателей танка. Бер еще раз оглядел улицу, убедился, что достойных целей нет, и вернулся в укрытие.
Через полминуты к нему ползком подобрался Мудрец и жестом призвал следовать за ним. Бер закинул ИВД на спину и опустился на живот. Противная кирпичная пыль моментально уже третьим слоем покрыла костюм космопеха и попыталась прорваться в широкие ноздри Стаса. Рогожин подавил рвущийся наружу чих и ползком двинулся вслед за извивающимся змеей Мудрецом.
Ахмед прополз на пузе по куче щебня, выглянул в узкую щель между плитами и взмахом руки призвал замерших у разбитого дверного проема солдат. По улице медленно двигались повстанцы. Их было не меньше трех десятков. Они осторожно перебегали от одного укрытия к другому, зорко осматриваясь по сторонам. Следом за ними тащился, порыкивая двигателем, легкий колесный танк.
- Станок, цель на горизонте, – Ахмед подвинул усик рации поближе ко рту.
- Вижу, – отозвался Девид. – Нужно ее нейтрализовать.
В здании бывшей больницы весь первый этаж занимали обломки стен и перекрытий. Кое-где лежали в неестественных позах тела убитых повстанцев. Гарсиа Тега вел свой маленький отряд, по широкой дуге обходя наиболее подозрительные участки. Двое охранников, стороживших западную часть от нежелательных проникновений, остались лежать с пробитыми горлами.
Тега однажды уже был в этом здании еще до нападения и приблизительно знал, где должен находится вход в подвал. Именно туда им и нужно было попасть.
Толстая морда широкоплечего повстанца мытылялась в перекрестии окуляра УП ШПАТа Ахмеда. Судя по нашивкам на рукаве – это был капитан. Вот только чего? Союз Свободных Планет не признал повстанцев за армию, то есть за реальную политическую и физическую силу, поставив их в ранг мятежников.
Рядом с Ахмедом расположились Слон и Хирург. Старый мягко просочился в смежную комнату. Каждый из них в данный момент держал на мушке по единице живой силы противника. Ахмед чувствовал, как у него на кончике указательного пальца, лежащего на спусковом крючке, пульсирует чужая жизнь.
Внезапно следовавший за пехотой танк взвился в воздух, разбрасывая по сторонам стальные обломки. Жадно взметнулись вверх языки огня, а слух резанул глухой удар взрыва.
Бер весьма довольный своей работой быстро откатился назад. В стену рядом ударил реактивный снаряд. Пулеметная очередь прошлась в паре метров левее. Бер перевел дух и пополз к следующему окну.
На секунду Ахмед выпал из реальности, но короткие щелчки ШПАТа, раздавшиеся рядом, вернули ему способность здраво мыслить. Палец сам утопил спусковой крючок, и толстомордому повстанцу снесло половину головы. Али повел ствол чуть в сторону и прикончил еще одного. Слон поливал улицу короткими очередями, а Хирург со свойственной ему точностью бил одиночными выстрелами.
Часть повстанцев успела укрыться в полуразрушенном корпусе продовольственного магазина и теперь огрызалась свинцовым огнем. Через минуты их поддержали из соседнего здания, и Ахмеду с товарищами пришлось нырнуть поглубже в комнату.
Тега остановился перед маленькой перекошенной набок дверью, ведущей в подвал. Взмахом руки он подозвал Олега. Тот хмуро оглядел полутемный угол и опустился на колено. Некоторое время он возился с чем-то, чего не было видно.
- Что там? – шепотом спросил его Гарсиа.
- ППМШРД-27, – ответил Олег, отбрасывая в сторону какие-то провода. – Всё можно идти дальше.
Пули подбирались всё ближе и ближе. Ахмед отполз назад уже довольно далеко и часть улицы ему не было видно. Рядом лежал трижды раненый Слон. Хирург латал его на скорую руку. Старый из соседней комнаты изредка постреливал.
Неожиданно в проеме окна мелькнул чей-то силуэт. Ахмед выстрелил наугад, показывая, что здесь еще есть кому сопротивляться. Пули выкосили полкирпича из стены и срикошетили куда-то в сторону. Хирург взвалил на спину Слона и поволок его внутрь здания к остальным раненым. Ахмед швырнул в окно противопехотную гранату.
Из соседней комнаты раздался стрекот пулемета. Старый старался. Еще чье-то лицо показалось уж больно близко. Повстанцы переходили в наступление. Рядом шваркнул близер. Значит, Станок еще жив. Реактивный снаряд ударил в искалеченный асфальт, а взрывная волна вырвала целый пласт дорожного полотна и с силой швырнула его прямо в оконный проем Ахмеда.
Бер осматривал сверху улицу. Ситуация складывались прямо-таки хреновая. Ребят прижали со всех сторон. Стас пару раз выпустил капсулу в скопления повстанцев. Большего сделать ему не дали. Пулеметы напротив принялись усиленно утюжить его укрытие.
Олег шел впереди. Его острый взгляд выискивал возможные ловушки. Пока обнаружилось только две. Стандартные растяжки. Олег не только их обезвредил, но даже приспособил для себя, соединив их под общий детонатор.
Тега и еще двое ушли в другую сторону, чтобы быстрее охватить все здание. Олег установил очередную мину, переключил тумблер на дистанционное управление и двинулся дальше.
Мудрец переполз через насыпь, приблизился вплотную к окну и осторожно высунул голову. Внизу прямо под ним трое повстанцев крались вдоль стены. Лу Чинг, не долго думая, сдернул чеку с осколочной гранаты и аккуратно уронил ее вниз.
Ахмед отбросил в сторону придавивший его пластиковый брус и с удивлением встретился взглядом с тремя парами глаз повстанцев. Двое тут же направили стволы автоматов ему в грудь. Али понял, что дергаться бесполезно. Плен – это еще не смерть. Хотя в случае с повстанцами, еще неизвестно, что было хуже.
Мысленно простившись со всеми родными, Амани отбросил ШПАТ-2 в сторону, показывая, что готов покорно принять судьбу. И тут на улице что-то ухнуло, и взрывной волной тела повстанцев уже начиненные острыми осколками внесло внутрь и размазало по стене.
Бер, не глядя, выпустил три капсулы, которые превратили окна напротив в кипящий ад. Пулемет настырно продолжал плеваться свинцом. Совсем рядом подозрительно хрустнул камень под чьей-то ногой. Стас скосил глаза и с облегчением увидел Кирпича.
- Прикрой глаза, – его голос проник через рацию в ухо Рогожину.
Стас послушно опустил веки. Кирпич опустил на лицо затемненное забрало, оснащенное всевозможными фильтрами, и выбросил в окно световую гранату. Мгновенная вспышка ослепительно белого света сожгла сетчатку глаз всех тех, кто в этот момент смотрел на улицу. Далее последовала короткая очередь из ШПАТа, и пулемет умолк навеки.
Али не верил в свое чудесное спасение. С трудом переводя дыхание, он наклонился, чтобы поднять ШПАТ-2, как вдруг снаружи что-то сверкнуло. Амани смотрел в этот момент вниз, но даже так он ослеп на несколько секунд.
Бер, услышав выстрелы, машинально поднял веки, перекатился в сторону и чуть не выпал в окно. Далеко внизу метались люди. Большинство из них держались за лицо и громко кричали. Стас тут же разрядил половину обойму, посылая капсулу за капсулой. Ревущее пламя приняло всех.
Сверху сыпались последние крохи известки. Жибор спиной чувствовал каждый удар реактивных снарядов, приходившийся в истерзанный корпуса здания. Повстанцы насели со всех сторон. Солнце уже клонилось к закату, и мятежники видимо решили закончить всё до вечера.
Мудрец швырнул пару тяжелых фотонных гранат, которые он припас на черный случай, в истерзанные окна напротив. Здание судорожно вздрогнуло, и три верхних этажа сложились в один, но первые два выдержали удар и устояли.
Часть повстанцев, засевших в здании, выскочили наружу прямо под огонь ШПАТов, близера Станка, пулемета Старого и ИВД Бера. Несколько секунд бойни превратили улицу в ревущий вал огня. В живых не остался ни один мятежник. Сложенное пополам здание напротив потрясенно молчало.
Жибор, услышав жуткие взрывы, порывисто вскочил на ноги.
- Что там у вас, Станок? – обратился он к рации внутренней связи.
- Все нормально, – отозвался Девид. – Мы дали им прикурить по самое «не хочу».
- Возвращайтесь, – приказал Жибор.
- Понял, но сюда надо хотя бы пятерых, на всякий случай.
- Сейчас пошлю, а вы быстро назад, – Жибор облегченно вздохнул. – А я уж подумал, это вас там порешили.
- Обижаешь, Пан, – раздался голос Бера. – Мы еще попируем на свадьбе Ахмеда.
- Тогда вам придется жить вечно, – усмехнулся Али.
Жибор почувствовал, как от сердца отлегло, и оно радостно забилось с новой силой.
На улице продолжало грохотать. Повстанцы пытались перейти в наступление. Несколько огневых точек сдерживали их продвижение. Два реактивных снаряда разметали загородивший улицу «труп» вражеского танка.
- У меня кончились медикаменты, – оставшийся в живых единственный медик-норвежец подал голос. – Раненых слишком много. Если помощь не придет в течение получаса, половине из уже ничего не поможет.
Жибор поджал губы и нахмурил лоб.
- Надо потерпеть еще немного, – что еще он мог сказать?
Медик покачал головой и поспешил навстречу появившимся Ахмеду и Станку. Они волочили на себе Старого. Тот держался за глаза, а из не двигающихся ног сочилась кровь.
- Крепко ему досталось?! – спросил Жибор, не отрываясь от окна.
- Не то слово, – Ахмед утер пот, обильно покрывавший его лицо. – Ногам, похоже, каюк. Все изрешетили, да и осколками достало.
- Кладите его здесь, – медик указал на пустое место, заваленное обломками перекрытий. – Уже больше негде. Сейчас его погляжу.
- Сержант, это Пикассо, – запищала рация внутренней связи.
- Тега? Слышу тебя, – тут же отозвался Жибор.
- Задание выполнено. Мы выходим. Прикройте нас.
- Ясно. Всё сделаем, отбой, – сержант обвел всех хмурым взглядом. – Это наш шанс. Вперед. Патронов не жалеть.
Все свободные парни еще стоящие на ногах бросились к окнам. Привычный стрекот оружия наполнил воздух какофонией звуков боя.
- Вон они, – крикнул Ахмед, заметив цепочку из пяти человек, выскочивших на улицу.
- Сплошной огонь, чтобы гады и носа высунуть не могли! – рявкнул Жибор.
Близер Станка плевался ракетами, сверху ИВД Бера посылала капсулу за капсулой, а из каждой возможной бойницы изливались потоки свинца. Здание бывшей больницы вздрагивало и сыпало вокруг ошмётки железобетона.
- Мы прошли, – раздался в ухе Жибора голоса Теги.
- Прекратить огонь, – тут же приказ сержанта прошелся по всем, и наступила тишина.
- Держитесь! Сейчас… – голос Теги потонул в оглушительном реве.
Здание напротив подпрыгнуло. Стены первого этажа брызнули в разные стороны, а остальные стали медленно заваливаться внутрь, складываясь, как карточный домик.
Ахмеда взрывной волной швырнуло на стену. Он крепко ударился головой и на полминуты потерял сознание. Очнулся он оттого, что кто-то дергал его за плечо. Глаза никак не хотели открываться, но Али справился с ним, и веки тяжело поднялись. Перед ним на корточках сидел Жибор. Он держал Али за плечо и что-то кричал ему в лицо. Вот только Амани ничего не слышал.
Глупо улыбаясь, он приподнял голову и осмотрел заваленную обломками железобетонных стен комнату. Половину раненых засыпало пылью и мелкой крошкой. Прямо возле окна из груды обожженных перекрытий торчали чьи-то ноги. Ахмед с горечью узнал ботинки Зорро. Он их так любил, что всегда ходил только в них.
- Твою… сл…чтоб… – донеслось до слуха Ахмеда.
- А? – невольно вырвалось у Али.
- Ус…м…гад, – усмехнулся Жибор.
Ахмед не понял, чего так радовался сержант, но решил, что дело пошло в гору. Жибор потянул друга за руку, совсем забыв, что ладонь у него прострелена. Али вздрогнул от обжигающей боли, выдернул руку из лапищи Жибора и сам поднялся на ноги. Голова немного кружилась, но стоял Ахмед твердо. Постепенно туман перед глазами рассеялся, и слух стал возвращаться.
- Ты только посмотри, а. Славно сработали, – голос Жибора прорвался первым, сам сержант указывал на улицу.
Ахмед послушно выглянул в остатки окна. Здания больницы больше не существовало. На его месте лежали сплошные завалы. И еще Али увидел, как по улице стремительно набегают «желтоповязанные» люди с автоматами наперевес.
Ахмед вцепился в руку сержанта, пытаясь свалить его на пол, но не успел. Оглушительно громко прозвучала очередь, и несколько пуль пронзило грудь Жибора. Сержанта развернуло на месте и бросило на пол.
Глаза Жибора закрылись, а рваная куртка тут же пропиталась кровью. Ахмед упал на колени рядом с сер…нет… с другом. По его щекам покатились скупые слезы. Как же так? Ведь это не справедливо, неправильно. Жибор неожиданно открыл глаза.
- Ничего, всё нормально… – тяжело прохрипел он, в груди у него что-то хлюпало. – Всё равно мы победили. Ты победил. Ты жив. А это главное. А я… я уже достаточно пожил, мне хватит…
Жибор закрыл глаза. Тело его вздрогнуло, словно прощаясь с душой, а из груди вырвался последний вздох.
Ахмед отпустил тело друга и с тугим комком злости в душе решительно поднялся. Смерть горела в его глазах.
На улице что-то загрохотало. Раздался слитный стрекот оружия, крики раненых и убитых.
Станок, лупивший из близера по мельтешившему врагу, внезапно остановился и радостно рассмеялся.
- Наши!!! Наши пришли, вашу мать! – заорал он.
Ахмед, пораженный этим известием, опустился на колени. Наши? Танкисты? Эх, сержант… Как же так? Как же так?

Что такое ККИ Берсерк в реале? Игра, направленная на собирание (коллекционирование) карт путем продаж бустеров и проведение турниров (драфтов, силедов).

А что у нас с Берсерк-Онлайн? Почти тоже самое. Но… коллекционирование не то, что привлекает игрков в проект. Драфты? Далеко нет. Кланы? Да. Кланы и войны между ними.

Что было ранее… Были сектора. Нечто безликое, что нельзя увидеть, пощупать. Просто некие цифры, показывавшие силу или просто успехи того или иного клана. Единственный плюс, который я вижу в секторах – войну можно было вести с кем угодно. Вроде как границы были с любым кланом.

Потом явилась карта. Война стала наглядной. Появились границы, соседи. Казалось бы хорошо. Но всегда есть «но»… Биться приходится за смутный приз – поездка на остров (этакая ссылка на каторгу). Из 15 (на то время) кланов только 3 получали возможность получить хоть что-то за те деньги, что были вложены в войну. Делиться с теми, кто им помогал туда попасть или нет (а помощь других кланов – это неизбежность), это дело каждого. Если делиться – приз уже не такой сладкий. Не делиться – союзники начинают охладевать к подобному «другу».

Но вот новая реформа. Новая система КВ. Призы получают все! Прошла эра и опять оказалось всё плохо. И почему? Война оказывается невыгодно (словно когда-то она была выгодной). Регены, свободы съедают не только копеечный приз, но и порядочно выедают запасы кланов. На предложение отменить хотя бы штрафные часы (а с ними и свободы), Док делает радикальный шаг – вернутся к старой схеме, отмененной месяц назад. Призы получают 3 лучших клана. Решение просто блеск.

И вот тут хочется обратить внимание на все «новшества» администрации за год.

Школы/универы. Хорошо. Разве нет? Но куда при этом делись СКВ? Вывод. Администрация отказалось от СКВ (за участие, в котором платили деньги) в пользу школ/универов. Просили – получите. Шаг навстречу игрокам? Да. И При этом два назад. Ничего в ущерб себе. Даже наоборот. Школа/универ практически ничем не обременяют администрацию, всё делают игроки. Есть квесты, возможность получить некий картон. Но за СКВ тоже были квесты. Но были еще и деньги. Да еще и сюжет надо было придумывать, искать народ для проведения. А сейчас всё гораздо проще. И при этом еще гонять бочку на то, что «старички» таскаются давить школоту. Словно им есть еще куда-то податься.

Теперь сами регены. Это конечно не новшество. Появились они давно. В общем-то, я согласен, что они должны быть. Стимулируют унгара не умирать, значит играть лучше. Это вроде как кнут, наказание. Но если взять процесс изменения систем регенов, то получаем. Раньше был штраф начальный 24 часа. Далее штрафные часы за потребление зелий. Что имеем сейчас, после новшеств с картой? Начальный штраф 22 часа. Меньше? Да. Хорошо? Да. Идем далее. Штрафные часы за потребление остались? Да. Но… Мы еще получаем штрафные часы за то, что КВ проходит вдали от столицы клана. То бишь с картой мы получили лишнюю возможность заплатить за что-то кому-то. Шаг навстречу? Неизвестно кому.

Сотни предложений было по преобразованию того или иного в БО. Предлагались различные варианты по карте. То что плоскость с картинкой на ней и точками, обозначающие города, уже не вариант понятно каждому. Может пора что-то менять? Если у администрации нет мыслей – может спросить у игроков? Провести конкурс, голосование. Хоть что-то. Апдейт нужен. И просто отдать приз 3м кланам вместо размазывания между 17ю – это не выход. Это убийство интереса к КВ

Сизые кольца дыма медленно кружились в воздухе, плавно перетекая из одной причудливой формы в другую. Кирилл затянулся ещё раз. Половина сигареты превратилась в пепел, частички которого подхватывал легкий ветерок и нежно кружил их.
Кирилл бросил окурок в урну, но промахнулся, баскетболист из него был никудышный. Любимая гитара лежала рядом, тускло сверкая на солнце тонкими струнами.
Погожий солнечный денек привлек в парк разношерстную компанию. Юных мамаш с их сюсюкающими и агукающими младенцами. Всю окрестную шпану, которая допивала уже второй ящик пива. Пенсионеров из соседнего дома, выползших погреть старые кости. Все целые лавочки были заняты. Шпана (ватага из двадцати человек) попросту расположилась на зеленом ковре газона, что, кстати, было строго запрещено действующими в парке правилами. Кириллу досталась самая крайняя скамейка с выдранной из неё одной доской. В трех метрах от него автомобили, хрипло урча двигателями, мчались по широкой ленте асфальта.
Кирилл нашарил в грудном кармане легкой пестрой рубашки уже изрядно опустевшую пачку, вытащил сигарету, но, повертев её между пальцев, отправил обратно. В наушниках «Sony» лились мелодичные аккорды группы «Танцы минус». Слава Петкун пел о «городе-сказке». Кирилл закрыл глаза и полностью отдался ритмам музыки.
Возле самого бордюра, отгораживающего проезжую часть от тротуара, притормозила старенькая «тройка» синего цвета. Все стекла были опущены до упора. Из салона доносились мощные волны рока. Задняя дверца распахнулась, выпуская небольшого роста широкого в плечах парня двадцати пяти лет с коротко подстриженными светлыми волосами. Его тонкие губы растянулись в улыбке, когда он увидел развалившегося на скамейке Кирилла.
- Какие люди! – пробасил парень, голос его был хриплым от сотен сигарет, выкуренных им в своей жизни.
Кирилл, с закрытыми глазами слушавший музыку, ничего не замечал вокруг. Его правая рука лежала на грифе гитары. Пальцы барабанили в такт песни.
Широкоплечий парень усмехнулся и присел слева от Кирилла, с деловым видом осматриваясь по сторонам.
- Ну скоро там? – донеслось из салона «тройки», говорившему пришлось изрядно напрячь голос, чтобы переорать включенную на полную громкость магнитолу.
- Сейчас!
Кирилл зевнул и открыл глаза. Когда взгляд его наткнулся на сидящего рядом парня, он чуть не подпрыгнул на месте.
- Здорово, Хэн! – парень от души расхохотался.
- Опять твои шуточки, – проворчал Кирилл, стягивая с головы наушники, в которых Слава Петкун продолжал петь теперь о «шоколадных ладошках». – Не мог просто толкнуть? Обязательно нужно было напугать.
Парень снова расхохотался, испугав черноволосого младенца, слишком близко подобравшегося к взрослым дядям. Молодая девушка в коротком сиреневом платьице подобрала своё орущее чадо, подарив парням неодобрительный взгляд.
- Ну, вы что там решили, навечно обосноваться? – надрывно кричал кто-то из машины. – Это место для бомжей. Давайте, скорее.
- Кто там? – спросил Кирилл, пытаясь сквозь темные стекла солнцезащитных очков рассмотреть говорившего. – Нервный Ден?
- Ага, – подтвердил широкоплечий парень. – У него к тебе дело. Поехали. Поговорим по дороге.
- Куда это? – насторожился Кирилл. – Твои последние дела чуть не стоили мне здоровья, Денис.
- Да, не бойся. Дело вполне легальное, – успокоил его Денис, хотя он всегда так говорил. – Ты же меня знаешь, Хэн. Я всякое фуфло гнать не буду. Поехали. Всё узнаешь по дороге. Не понравиться – не соглашайся. Вот и всё.
- Ну, ладно, – согласился Кирилл. – Сейчас, только гитару возьму.
Денис кивнул и, закуривая на ходу, направился к машине. Из салона вынырнула голова с взъерошенными каштановыми волосами и темно зелеными очками в узкой оправе на переносице.
- Ден, Хэн с нами! – весело бросил Денис, заваливаясь на заднее сидение. – Грей тачку!
- Ну, наконец-то. А я уж подумал, вы тут решили обосновать семейное гнездышко, – нервно хихикая, сказал Ден.
Кирилл бросил прощальный взгляд на тонущий в золотых лучах солнца парк и полез на переднее место для пассажира, препоручив гитару Денису. Тот принял инструмент с особой осторожностью, зная, что Хэн за свою «красавицу» голову готов свернуть кому угодно.
Коротко взвизгнув, «тройка» рванула вперед, оставляя на память на асфальте длинные черные шлейфы жженой резины. Денис, весело гикнув, вцепился в переднее сидение, нечаянно прихватив по ошибке и плечо Дена.
- Эй, перестань меня лапать! – крикнул тот, плечом пытаясь сбросить назойливую ладонь. – Убери свои лапы! А то пешком пойдешь гулять!
Машина вильнула влево, едва не сцепившись со стареньким «Москвичом». Через секунду Ден уже полностью контролировал ситуацию. Денис обиженно пожал плечами и скрестил руки на груди.
- Чуть не угробили и нас, и тачку, и того придурка, – холодно сказал Кирилл, пытаясь рассмотреть побелевшее лицо водителя «Москвича». – Вы, что ненормальные?
- Ну, вообще-то да! – хихикнул Ден. – Ну, ты в курсе!
- Да, мы такие! – поддакнул Денис.
Мощные ритмы оглушительной «Суперзвезды» «Наива» разрывали воздух в салоне в клочья.
- Ты только посмотри, какие девушки! – Ден повернул голову куда-то влево.
- Ты лучше на дорогу смотри, – крикнул ему в ответ Кирилл. – А то на трех ненормальных станет меньше.
- Здорово ты это подметил, Хэн, – Денис на заднем сидении обнялся с инструментом и пытался на нем что-то наиграть, хотя электрическая гитара была предназначена не для этого.
- Ден, ты хотел предложить какое-то дело? – спросил Кирилл, наблюдая в окно за мелькавшими домами.
- Ага, – Ден вытащил откуда-то сигарету и, не отрывая глаз от дороги, закурил. – Знаешь небольшой барчик на Новороссийской улице?
- «Цветник»?
- Ну, да. Не правда ли дурацкое название? – Ден нервно хихикнул, за что его и прозвали Нервным. – Так вот, там сегодня один крутой мен устраивает небольшую пирушку. В общем, ему нужна твоя малышка и ты в придачу. Сбацаешь что-нибудь…Ну, ты в курсе. Что закажут, то и сыграешь. Три штуки обещали.
- Ух, ты! – оживился Денис. – Хэн, займи штуку до четверга. Максимум через неделя верну. Верняк.
- Отстань, Денис. У меня их еще нет.
- Ну, ничего, я подожду.
- Ну, что, Хэн? Берешься за это дело? – Ден зажмурил правый глаз.
Кирилл хмыкнул неопределенно, достал из пачки последнюю сигарету и тоже закурил. С семи лет он только тем и занимался, что играл на гитаре. И каждый, кто хоть раз его слышал, признавал, что у парня несомненно талант. Через пять лет он освоил электрическую гитару. И тут покатилось…Мелкие подпольные группы. Местный underground, так сказать. Последние пять лет Кирилл занимался в основном тем, что играл на разного рода мероприятиях или банкетах. Играл то, что заказывали, а не то, что хотелось. Знакомые звали его Джимми Хендриксом, но постепенно имя это превратилось в просто «Хэн».
- Ну, что, Хэн, берешься? – повторил Ден, останавливаясь перед светофором, чтобы пропустить пешеходов, иногда он становился очень учтивым водителем.
- Если он действительно платит такие «бабки»?! Почему бы и нет? – пожал плечами Кирилл, пока ничего опасного в предложенной работе он не видел.
- Отлично! – Ден утопил педаль акселератора в пол. – Только помни, полштуки мои. Договорились?
- Хорошо.
- Хэн, ну как насчет штуки? Одолжишь до четверга? – встрепенулся Денис.
- Отстань.
Мимо стекол мелькали пятиэтажные однотипные дома с серыми обшарпанными стенами. Посаженные вдоль проезжей части деревья гнули гибкие ветви под порывами ветра. Пешеходы, уткнувшись хмурым взглядом в тротуар, сновали, словно одна дружная семья муравьев. Типичный пейзаж города. Поблескивая мигалкой и воя безумной сиреной, справа пронеслась машина «Скорой помощи».
- А как его зовут? – спросил Кирилл, отрывая взгляд от мелькавших за стеклом картин.
- Кого? – не понял Ден и чуть снова не потерял из-под контроля «баранку» машины.
- Ну, того крутого, что устраивает «бал»?
- А тебе зачем?
- Просто. Интересно знать, на кого придется работать, – Кирилл кинул настороженный взгляд назад, проверяя, в порядке ли гитара. Денис вцепился в неё всеми конечностями, так что можно было не волноваться.
- Я сам толком не знаю. Я договаривался через третьих лиц. Ну, ты в курсе, как это бывает… – Ден выкинул очередной окурок через опущенное стекло. – Знаю только, что он вроде из соседнего района, из Центрального в общем. Вроде как «Кассиром» кличут.
- Ух, ты! «Кассир»? – снова встрепенулся Денис, у него вся жизнь проходила в странных взрывах оживления и переходах в не менее странное состояние оцепенения, когда тема переставала его интересовать.
- Ты его знаешь? – спросил Кирилл.
- Да, нет, – Денис отрицательно замотал головой. – Просто подумал, что у мужика с такой кликухой точно должны быть баксы.
- И что? – Ден сощурился, подозревая нечто ужасное и глупое под этими словами, впрочем от Дениса обычно большего и не ждали.
- Что? Что? А меня нет баксов. Я думаю, может подойти к нему с братками, поговорить. Может поделиться сбережениями, – Ден провел ладонью вдоль струн, пытаясь успокоиться.
- Ты, чё? Совсем крыша съехала? Ден даже бросил руль и посмотрел на Дениса через плечо сквозь темно зеленые стекла очков. – Да у этого типа всегда с собой два фургона бойцов. Они от тебя ничего не оставят. Жалеть будешь, что у тебя нет знакомых проктологов.
- Почему нет, – смутился Денис.
- Всё, успокойся, Денис. Я одолжу тебе штуку, – пообещал Кирилл. – Но если ты не вернешь в срок, пожалеешь, что не связался с «Кассиром».
- Спасибо, про проктологов я уже слышал, – буркнул в ответ Денис.
- Заткнитесь! – резко бросил Ден. – Мы приехали. Ну, вы в курсе.
* * *
- Жарковато сегодня, – сказал Кирилл, глядя на усыпанное сияющими крупицами звёзд темное небо.
- Да, – согласился парень, к которому он обращался. – Почти, как вчера. Вот твои деньги. – Он протянул шесть пятисотрублевых купюр. – Ты, действительно, здорово играл. У тебя талант.
- Спасибо, – поблагодарил Кирилл, положив деньги в нагрудный карман.
Он честно их заработал, отыграв всё, что заказывали. А заказывали хозяева много и в основном всякую дребедень.
Пирушка началось, как и было запланировано, в девять. Но основные участники, то есть сам заказчик и его ближайшая свита, подкатили только к одиннадцати, когда Хэн закончил первый акт, обычно он разбивал свои выступления на три акта, если, конечно, заказчики были не против.
С двенадцати до двух он играл исключительно то, о чем его просили девицы не тяжелого поведения, которых в «Цветнике» было сегодня полно. Все было хорошо, как всегда. И только в начале третьего произошел неприятный инцидент, омрачивший всеобщее веселье, больше напоминавшее этакий дебош.
Один из парней, прибывший почти самым первым, о чем-то повздорил с самим «Кассиром». Его Кирилл определил по количеству свиты. Неприятный тип. Среднего роста, немного широковатый, с вечно брезгливым выражением на лице со странно размазанными чертами. Но хозяин есть хозяин. И не на таких приходилось работать. Парень, поссорившийся с «Кассиром», взял свою девушку под локоть и скрылся, прихватив с собой ещё парочку друзей.
Остальное время до половины четвертого Кирилл, воспользовавшись сильным опьянением всех присутствующих, исполнял либо свои любимые мелодии, либо кое-что из своего репертуара. Когда он покидал выделенную ему площадку, большинство гостей еще были в баре. Сам «Кассир» уже укатил на шикарном «Мерседесе», предварительно дав какие-то указания одному из своих громил.
Кирилл снова посмотрел вверх. Вид звездного неба всегда нравился ему. Было в нем что-то волшебное, завораживающее. Так бы стоял и смотрел, но…Всегда найдется какое-нибудь «но». Пора было домой. Парень, передавший ему деньги, уже исчез в дверях бара, вернувшись к веселью.
На стоянке осталось не так уж много машин. Большинство гостей собиралось кутить до утра, тем более, что всё оплачено вперед из щедрого кармана «Кассира». Что являлось поводом для пирушки, Кирилл так и не понял. Да это ему было и не важно. Крайней справа стояла «БМВ» темно синего цвета. Приземистая машина днищем прижалась почти вплотную к асфальту, словно приготовившийся к прыжку хищник. Кирилл всегда мечтал иметь такую машину и надеялся, что когда-нибудь все-таки сумеет осуществить заветную мечту. Три семерки – броский номер. Не смотря на темноту, Кирилл рассмотрел его.
Докурив сигарету, Хэн перебросил поудобнее гитару через плечо и направился домой. Благо для него, он жил в нескольких кварталах от «Цветника».
Ночные улицы города мало отличались от дневных. Тот же поток машин, те же спешащие хмурые прохожие – только всего этого поменьше. А вот света… Неоновые вывески больно резали глаза разнообразием цветов. Деревья казались уродливыми великанами, лишенных дара речи.
Кирилл нацепил привычные наушники «Sony». Какая-то девушка, судя по затуманенным глазам – наркоманка, врезалась в него и, пробормотав что-то неразборчивое, с видом зомби свернула куда-то в переулок.
Два квартал Кирилл преодолел по широкому проспекту. Любимая музыка в наушниках успокаивала получше солнца в парке. Впереди виднелся знакомый переулок, через который до дома было гораздо ближе, и Кирилл, не раздумывая, свернул.
После шумного проспекта переулок казался городским кладбищем. Ни машин, ни людей, ни огней, ничего…
Откуда-то из подворотни внезапно вырвался «Жигуленок» и, отчаянно визжа шинами, рванул на Кирилла. Хэн едва успел вжаться в стену, уворачиваясь от машины. Бедная гитара заскрежетала по серому камню. Следом за «Жигуленком» выскочила иномарка. Свет фар резал темноту на куски. Сухой треск автоматной очереди разорвал воздух. Что-то пронеслось в воздухе. «Жигуленок» странно вильнул и врезался в стену дома. Иномарка, в которой Кирилл узнал «БМВ», не останавливаясь, выскочила на проспект и слилась с общим потоком.
Кирилл, опираясь спиной о стену, медленно сполз на землю. Наушники сползли на плечи. Кирилл ничего этого не чувствовал. Свинцовые капли прожгли его тело в нескольких местах, выбивая навсегда из него жизнь. Кровь пропитала рубашку, сочась из множества ран. Тишина медным колоколом накрыла улицу. Только Слава Петкун все еще пел о «городе-сказке».

Голубая плеть молнии ударили в бок трехъярусного дома. Каменное крошево фонтаном брызнуло вокруг. Пу Ши, находившийся за мгновение до этого как раз в этом месте, мягко приземлился на балконе последнего поверха. Прошептав слово «ястреба», аколит монастыря Буао, взмыл в воздух. Противник, маг четвертой ступени школы Ветра, затаился среди ящиков у дальней стены ограды порта.
Пу Ши плавно опустился на верхний тюк. Снизу-справа тут же метнулась молния. Будущий боевой монах отпрыгнул назад. Но плотное копье сжатого воздуха ударило его в грудь и отбросило в сторону.
Пу Ши рухнул на землю спиной. Его еще протащило метра два, прежде чем удалось блокировать заклятье. Откуда-то справа вынырнула орущая толпа оголтелых оборванцев. Пу Ши, не вставая, врезал по земле кулаком, присовокупив «сокрушителя тверди». Грунт вспучило метровой волной. Толпа ошарашено замерла, и тут же попала под удар земляного вала.
- Не плохо, – противный гнусавый голос раздался подозрительно близко.
Точно. Воспользовавшись моментом, маг Ветра покинул укрытие. Между его пальцев ветвилась молния, готовая сорваться в любой миг. Пу Ши понял, что попался, но как говорит учитель Као Ё: «У каждой палки два конца», значит, можно либо покорно ждать, либо действовать. Так, бить будет либо в голову, либо в грудь. Скорее всего, второе.
Пу Ши кончиками пальцев смял землю, толкая тело ногами вперед, одновременно прокручиваясь вокруг оси и выворачиваясь в сторону. Молния прошла в считанных пальцах от плеча аколита. Маг промахнулся. Зато Пу Ши нет. Его «каменный кулак» пробил грудь врага насквозь.
Пришедшая в себя толпа оборванцев, забросанная комьями грунта, завидев конец мага, бросилась врассыпную. Пу Ши с торжеством обглядел поле боя. Кроме мага, на земле лежали еще двое: ученик школы Ветра и дюже горячий капитан городской гвардии. В кабаке, где завязалась вся эта потасовка, осталось еще трое. Как и положено аколиту монастыря Буао, Пу Ши в схватке не использовал никакого оружия, лишь сове тело и Силу монаха.
- Так, так, так, – учитель Као Ё, как всегда, появился ниоткуда. – Что же мы тут имеем?
- Победу, учитель, – гордо выпятив грудь, заявил Пу Ши.
- Вот как? – Као Ё сомнением покачал седой головой. – А мне думается, крупные неприятности.
- Разве, учитель, – усмехнулся было Пу Ши, но тут же осекся: – Покорно прошу вас, учитель, указать на ошибке вашего ученика.
- Хорошо, – старик склонил голову. – Ответь мне, почему ты схватился с этими людьми?
- Они оскорбили меня и великий монастырь Буао, учитель.
- Да, и чем же?
- Учитель, в кабаке, где я отдыхал некоторое время назад, эти люди затеяли спор о том, кто же из них величайший боец. Маг утверждал, что от его молний не укрыться, воин, что меч быстрее. Те трое, что остались лежать бездвижно, даже не встав с места, что заткнут за пояс любого. Я подошел к их почтенной компании и вежливо объяснил, что нет никого лучше в бою монаха Буао. Эти… господа подняли меня на смех…
- И ты убил их, – подвел итог Као Ё.
- Да, учитель. Но разве это не доказательство моей правоты? – вскинулся Пу Ши.
- И что, монастырь Буао или ты сам стал от этого сильнее? – глаза седовласого старца укоризненно смотрели в лицо воспитанника. – Давай посмотрим на это с другой стороны. Ты убил капитана гвардии, и теперь тебя поставят вне закона, и будут травить, как бешеного зверя. Затем, смерть мага и ученика школы Ветра мастер-дэн не простит никогда. О других я ничего не знаю, но предполагаю, и у них были родные и друзья, что захотят отомстить убийце. И всё это ради сомнительной славы.
- Я хотел док…
- Истинная Сила не нуждается в доказательствах, – сурово отрезал Као Ё. – Если бы всё это было в реальности, ты был бы либо мертв, либо находился в смертельной опасности, что не допустимо для монаха Буао. Испытание окончено. Ты не готов. Еще.
Старый монах хлопнул в ладоши, и всё вокруг подернулось дымкой. Медленно потек воздух, растеклись камни зданий, солнце растаяло, а небо выцвело. Через несколько мгновений Пу Ши оказался под сводами зала Ку А в своем родном монастыре. Наведенная монахами-мастерами Тэ иллюзия развеялась.
- Ученик Пу Ши, отправляйся в свою келью, подумай над ошибками. Через три месяца у тебя будет последняя возможность доказать, что ты достоин быть Чи Тау, – велел Као Ё.
Пу Ши опустил голову. Третий раз. Он провалил Испытание в третий раз. Если через означенный срок аколит снова не выдержит, терпение Ми Те и совета Бу лопнет. Тогда прощай родной монастырь, почет и уважение. Не выдержавший Испытание ученик навсегда изгонял с позором.
Лай Пэ, портовый город, расположенный на берегу моря Дракона бурлил обычной жизнью. Кто-то продавал, кто-то покупал, третьи обчищали и тех и других, четвертые работали, а остальные просто прожигали время. Пу Ши растворился в потоке снующих людей.
- Рыба, свежая рыба! – торговец сунул понурому аколиту под нос дурно пахнущую китше. – Купи!
Пу Ши отшатнулся и наступил на ногу молодому рыжеволосому парню. Тот выругался сквозь зубы, толкнул обидчика в бок и заспешил по своим делам. Пу Ши вздохнул и, вспомнив, что не ел с утра, решил всё-таки купить китше. Протянув руку к поясу, аколит вместо кошеля обнаружил обрезанный шнурок.
- Рот меньше надо разевать, – язвительно заявил торговец рыбой.
Пу Ши его уже не слушал. Легко взмыв над толпой, он приземлился на крышу ближайшего дома. Рыжеволосый парень, ловко орудуя локтями, двигался вверх по улице, бросая редкие взгляды через плечо. Можно было бы немедленно нагнать наглеца и силой отобрать свое, но Пу Ши решил проследить, куда парень отправиться. Прыгая с крыши на крышу, используя технику «малой пылинки», аколит монастыря Буао двинулся следом за вором.
Они долго кружили по городу, пока рыжеволосый не завернул в трущобы, лежащие на окраине. Народ на улицах, практически, не появился. Изредка кто-нибудь шмыгал из подворотни в подворотню. Вор замер возле одного ничем не приметного дома. Проверив нет ли за ним слежки, он исчез за хлипкой дверью.
Пу Ши хотел было «ударом Тю» проломить крышу, но, подумав, решил, что учитель подобного не одобрил. Спрыгнув на землю, аколит смело направился к «парадному» входу. Едва он вошел в темный коридор, начинавшийся сразу за дверью, как на его затылок обрушился толстенный деревянный брус. Благо голова Пу Ши была защищена «железной стеной». Высокий здоровяк с удивлением уставился на обломок импровизированного оружия, не замечая, что несколько щепок пронзили ему щеку. Пу Ши резко выбросил правую ладонь, и здоровяк покатился кулем по полу.
Странно, Пу Ши, казалось, что воры обычно работают в одиночку, либо профессиональными шайками. Здоровяк, распростершийся в самой живописной позе, на ворюгу никак не тянул.
Пу Ши наскоро обследовал первый поверх и, не обнаружив ничего интересного, отправился на второй. Лестница, ведшая наверх, была старой с прогнившими местами ступеньками, и аколит плавно вспорхнул прямо на верхнюю площадку.
Перед ним оказались две совершенно одинаковые двери. Из-за правой доносились громкие голоса, крики и глухие звуки ударов.
Не раздумывая ни мгновения, Пу Ши ногой вынес дверь вместе с косяком.
- Какого… – раздался чей-то недовольной крик.
Рыжеволосый воришка был здесь. Он лежал в окружении восьми матерых моряков. Двое держали в руках кривые ножи, остальные были вооружены цепами и дубинками.
- Приятель, убирайся отсюда подобру-поздорову, – проворчал самый широкий моряк с расплюснутым носом. – Нам нет никакого дела до тебя.
По здравому смыслу Пу Ши так и следовало поступить, но аколит монастыря Буао здравым смыслом в подобных случаях оперировал редко.
Убивать Пу Ши никого не хотел, поэтому воспользовался техникой «скользящий барс». Моряки словно попали в живой ураган. Ни один не успевал даже замахнуться толком. Пу Ши был везде и нигде. Скольжение – удар. Поворот. Снова скольжение. Перехват руки. Резкий рывок. Треск поломанной кости. Уход вправо. Легкий тычок под ребра. А теперь финал. Пу Ши оттолкнулся от пола, ударил самого здорового ногами в грудь, извернулся в воздухе, походу приложил одному в челюсть кулаком, а другому в глаз пяткой.
Когда аколит кошкой припал к полу, моряки мешками валялись в разных углах комнаты. Рыжеволосый оторопело замер, тараща глаза на негаданного спасителя. Пу Ши помог ему подняться.
- За что они тебя били? – спросит аколит.
- За долги, – буркнул рыжий и сплюнул на пол кровь, двух зубов на нижней челюсти не доставало.
- А кошелек у меня ты стащил, чтобы расплатиться? – предположил Пу Ши.
- Да, только там ничего не оказалось. Мелочь одна, – усмехнулся рыжий.
- Монах Буао не должен думать о богатстве и славе, – продекламировал одно из правил монастыря Пу Ши. – Как хоть тебя зовут?
Вопрос остался без ответа. Всё подернулось дымкой, и незадачливый аколит снова оказался в зале Ку А. Старый учитель Као Ё, хитро щурясь, смотрел на воспитанника.
- Почему ты пришел на помощь вору? Ведь он обокрал тебя? Разве оставить его на растерзание морякам не было бы справедливым наказанием?
- Учитель, я не знаю, – потупился Пу Ши, растерявшийся о того, что всё оказалось продолжением иллюзии. – Просто я не мог поступить иначе.
- Ты думал о том, какая награда тебя ждет? О славе или доблести?
- Нет доблести в битве со слабым врагом, и нет славы в бою, которого не удалось избежать.
- Хорошо. Ты осознал свои былые промахи?
- О, да, учитель. Монах Буао должен думать в первую очередь не о силе и славе, а о тех, у кого нет ни того, ни другого.
Старик кивнул и благоговейно закрыл глаза.
- Испытание пройдено.

На картинке 5 фильмов.  Находим, пишем.

Вроде всё легко